Страница 28 из 45
– Ты не расстраивайся, найдешь себе мужика, – вынула меня Оля из фантазий, – статьи почитай, на тренинги женские походи, небось найдешь что-то стоящее. У тренеров часто бывают бесплатные пробные мастер-классы. Это они так заманивают, хотят тебе весь тренинг впендюрить. Будь хитрей, не покупай у них ничего. Мне одного урока хватило, чтобы разобраться, как выйти замуж. Знаю я одного мужика, кто эти тренинги ведет. Пришлю тебе ссылочку ВКонтакте. Я посетила все его бесплатные тренинги и нашла своего суженого.
Я рассмеялась, «блестящие» результаты прошлого тренинга я ощущала.
– Не работают эти твои тренинги. Проходила я все это, – равнодушно сказала я Оле. Понимая, что подруга желает дать мне добрый совет, я добавила, что ладно, посмотрю. Мало ли, вдруг там что-то стоящее.
Спустя две недели моего пребывания у Саши она застенчиво намекнула, что мне пора искать другое жилье. Я поблагодарила добрую девушку и побрела восвояси. Я не знала, куда. Пошла пешком к вокзалу, чтобы поехать на электричке в Москву. Была оттепель, и мир казался чудовищно грязным. Но не из-за оттепели, а из-за того, что я в очередной раз ищу себе место жительства и, словно бродячая кошка, ищу себе нового хозяина. Ноги принесли меня к храму, где я встретила пожилую монахиню. Я рассказала ей историю про свое прошлое до колонии, про то, как я пела в церковном хоре. Спросила, что нужно для того, чтобы уйти в монастырь. Она рассказала, как после смерти мужа приняла решение полностью отречься от мирской жизни. Монастырь – это не место сродни санаторию. Многие ошибочно думают, что там предоставляют легкие условия. На самом деле там нужно молиться, строго соблюдать все посты, стоять на службах и работать на благо обители. Поручают любую физическую работу: уборку помещений, стирку, готовку, работу на огороде и скотном дворе, помощь в строительстве. Перед началом монастырской жизни нужно исповедоваться, причащаться и передать все свое имущество церкви или другим людям, подготовить документы. Перед тем как стать монахиней, нужно пройти две стадии – трудница и послушница. На третьей стадии женщина, прошедшая все испытания, принимает постриг и становится монахиней. До тридцати лет монахиней не стать.
Мне предложили поработать в качестве трудницы. Я не продержалась и недели. Ежедневный подъем в шесть утра, утренняя молитва, весь день на ногах. Мне досталась работа в прачечной. Интересное наблюдение: в сербском языке слово «беременная» звучит как «трудница». Сама беременность была для меня тяжким трудом, а работа при монастыре показалась еще более мучительной, чем жизнь в колонии. В колонии у нас хотя бы минутка свободного времени была, где мы могли просто поболтать и посмотреть телевизор.
Я вспомнила свои ценности. Странно, что в моих ценностях свобода стояла на первом месте, а я уже второй раз попадала в условия, в которых свобода ограничена. Я вспомнила наручники на моих руках, в мыслях промелькнула тюрьма. Психологи назвали бы это сценарием. Я мечтала о богатой жизни, а монахиням запрещено заводить семью и детей, запрещена любая частная собственность, делать то, что хочется. Монахиня полностью отдает свою волю церкви. У нее больше нет свободного мнения, права выбора. Разве о таком будущем я мечтала? «Нет, я стану богатой любой ценой, – подумала я в очередной раз. – Я хочу зачеркнуть мое прошлое и раз и навсегда забыть о нем!» На тот момент это было непросто. Спустя несколько лет упорной работы над собой у меня начало получаться. Я уже стою на пути исправления. Уже не думаю о прошлом. Не важно, что было у вас раньше. Важно, кто вы сейчас и куда стремитесь.
Около церковной кассы был растянут баннер «Благотворительная столовая». Недолго думая, я зашла туда. Меня вкусно накормили. Напротив сидел старик в грязной спортивной куртке, весь обросший и немытый. Он называл себя постоянным посетителем этой столовой и хвалебно отзывался о качестве еды. От него я узнала, что в Москве много таких мест, где есть пункты раздачи бесплатной еды для бездомных и малоимущих. Организуют такие благотворительные акции при храмах и социальных организациях. Он перечислил места, где кормят лучше всего. Я спросила, знает ли он места, где можно переночевать бесплатно. Он достал из кармана потрепанную визитку, на которой было написано «Океан. Супермаркет рыбы».
– И что это? – поинтересовалась я.
– Набери этот номер, – сказал старик, – спроси, в какие смены выходит Елена. Это одна из продавщиц в рыбном отделе. Добрая девчонка, хозяйственная! Вкусно накормит, приютит, еще и спиртным угостит!
Я сделала все, как сказал старик. Лена чаще всего работала в ночные смены. Она легко шла на контакт, могла часами беседовать у прилавка со всеми подряд так же, как и со мной в тот день. Она терпеливо меня выслушала, мы вместе смеялись и обсуждали государство. Лена уважала даже уборщиц, которые приходили в ночную смену делать влажную уборку. Другие ее коллеги на дух не переносили уборщиц, часто выгоняли их и сетовали, что те мешают работать. На этой почве конфликтовали с начальством. Лене же, в отличие от других сотрудников, было все равно, с кем общаться, точнее, с кем пить. В гости к ней заходили почти каждый день.
Зайдя к себе домой, Лена сразу открыла советский холодильник, достала бутылку с надписью «Минеральная вода», налила в кружку и спросила, хочу ли я. Я согласилась и залпом выпила содержание протянутой кружки. Пить-то хотелось. Не удержавшись на ногах, я свалилась на стоящее рядом кресло. Хорошо, что оно стояло совсем близко, иначе бы я приземлилась на пол. Я покраснела, во рту стало сухо, в желудке горячо, а в голове темно и глухо, как в бочке. Послышался смех Лены: «Ну, мать, здорова! Чего овцой-то прикидываешься? Это ж чистый спирт!» Через пятнадцать минут все перепуталось, Лена налила еще. Прав был тот старик, что говорил, что она женщина щедрая. Про беременность я ей не рассказала. В какой-то момент поток событий остановился, и Лена вызвала «Скорую». Следующее утро я провела в больнице.
– Где тут наш бомж? – громко спросила медсестра со стопкой бумаг в руках, заходя в палату и направляясь к моей койке.
Когда я сообразила, о ком идет речь, мне стало так стыдно, что я натянула на себя одеяло и сделала вид, что сплю. Но медсестра вновь обратилась ко мне:
– Будешь пить – рискуешь ребенка потерять и самой погибнуть. Такая молодая – и столько дури в голове! Как будешь ребенка воспитывать? Завтра сделаем УЗИ брюшной полости, повторное обследование. Перед УЗИ не ешь, иначе все коту под хвост! Если без изменений, то завтра домой!
«А куда домой?» – подумала я. Идти было некуда. Я продолжила бы вести прежний скитальческий образ жизни, если бы со мной в палате не лежала женщина по имени Анжелика.
– Деньги-то у тебя есть? Рублей триста хотя бы? – спросила меня она.
Я подумала, что женщина хочет взять у меня в долг, и ответила, что ничего нет.
– М-да, тяжелая ситуация. Завтра нас с тобой выписывают. Не знаю, как тебя, но меня точно выпишут. С деньгами помогу, не бойся. У моих друзей есть коттедж в Подмосковье, это недалеко. Недавно построили. Хозяйка раньше все сама успевала, когда они в квартире жили. А в доме не может – три этажа и зимний сад на чердаке. Тяжело в одиночку такой дом содержать, ищут помощницу по хозяйству. Там несложно: полы помыть, еду приготовить, за ребенком посмотреть. Я ей позвоню, про тебя предупрежу. Жить там же будешь, у них восемь комнат. И денег заплатят.
Наутро меня выписали, и я поехала по указанному адресу. Куда поехала Анжелика, я не знаю. За городом весна еще не пришла, будто зима – это единственное состояние природы в этой местности. В пять часов дня смеркалось, заснеженные поля сливались с небом, скрывая горизонт. Я опасалась не найти дом номер сорок восемь и заблудиться, несмотря на подробное описание дома, фотографию и инструкцию, как добраться. Дом из красного кирпича выглядел монументальным и основательным, без ненужных архитектурных выкрутасов. К автоматическим воротам прилагалась калитка, но звонка на ней не было.