Охота на миллионера

Меня стошнило

Меня стошнило. Опять. По привычке я открыла холодильник, в котором кроме двух головок чеснока, одиноко лежавших в углу, я ничего не обнаружила. В шкафу лежала пачка макарон и немного гречки, но есть это при моем токсикозе было нельзя. Сережа спал на диване. Он уволился с работы месяц назад, не сойдясь в своем авторитетном мнении с начальством. Последняя (и так небольшая) зарплата была потрачена. Холодильник пустовал. У нас появился долг за аренду квартиры. Я легла рядом с ним, обняла, подумала, что, наверное, я его очень люблю, раз, будучи голодной, не ушла еще от него. Хотя идти особо было некуда. Оставалось только терпеть и надеяться на то, что мой любимый найдет работу в ближайшее время. Сама работать я не могла, еле передвигалась по квартире, замученная тошнотой и головокружением.

Любимый проснулся, взлохмаченный и недовольный. Неумытый побродил по комнате, лег обратно и уставился в книжку, ожидая, что решение придет. Так было каждый день с момента его увольнения, за исключением пары раз, когда он съездил на собеседование.

– Сережа, – я присела рядом с ним, – нужно найти работу. Нам нечего есть, мне нужны деньги на лекарства, нас вот-вот выгонят из квартиры.

– Почему я должен тебя обеспечивать? – вдруг взорвался он. – Ко мне очередь всегда из женщин стояла, которые готовы на все, лишь бы я был с ними и шептал на ушко, как я их люблю. У них есть и квартиры, и машины, и все что хочешь. А ты тут ноешь, блюешь и еще упрекаешь меня, что я работу найти не могу. Радуйся, что я еще с тобой.

Он замолчал и вновь уставился в книгу. На следующее утро, вернувшись из поликлиники, я обнаружила Сережу, пакующего одежду в чемодан. По спине пробежал холодок.

– Алина, я уезжаю домой, к маме, – спокойно сказал он мне.

На мой справедливый вопрос, а как же я, он порекомендовал найти работу и строить свою жизнь самостоятельно или сделать так же, как и он: вернуться к маме в Сочи. Когда зашел разговор о ребенке, он замолчал, попрощался и ушел.

Я закрыла дверь. По моим щекам текли слезы, мне хотелось выть от бессилия и обиды. Я проклинала мужчин, государство, где я живу, президента, который обрек меня, беременную, на нищенскую жизнь. Думала о том, что, будь у меня своя квартира, я бы не оказалась сейчас на улице. Я все еще отказывалась брать на себя ответственность. Я пошла в «Пятерочку», чтобы хоть что-то купить поесть на последние деньги, отложенные на покупку глюкозы.

Свекла с майонезом и чесноком, которая, по моим предположениям, должна была порадовать мой измученный организм, вызвала новый приступ тошноты, и я рыдала над тарелкой, так как понимала, что есть больше нечего. Почувствовав себя брошенным Робинзоном Крузо на необитаемом острове, мой мозг начал выкручиваться из ситуации. Я была не одна, был еще ребенок, растущий в моем животе. Я дожимала остатки возможного из последних двух дней, которые мне предстояло прожить в этой квартире, до того, как в понедельник приедет хозяйка жилья и выставит меня на улицу. Пачка макарон, обнаруженная в шкафу, обеспечила мне день неголодной жизни. Половину макарон я отсыпала на обед и ужин, а вторую половину замочила в горячей воде и поставила на батарею. К вечеру у меня было тесто, из которого я испекла оладушки, и как же было вкусно кушать перед сном!

Хозяйка квартиры меня все же выселила. Я в очередной раз позвонила Наташе с просьбой приютить меня, но на этот раз она отказалась. И вот я стою в стареньком сером пальто, распахнутом от того, что сломана молния, а на ремонт денег нет. Шел снег. Я открыла список контактов в моем телефоне и начала звонить всем, с кем была знакома, пытаясь объяснить ситуацию. Большинство людей меня не помнили. Я заплакала.

К вечеру мне позвонила подруга Оля, приобретенная в кругу друзей бросившего меня Сережи. Она объяснила, что не могла вовремя взять трубку, так как вела урок. Работала она школьным учителем биологии. В свободное от работы время Оля занималась в клубе духовных практик и проходила тренинги по женской мудрости у Симы. У Оли и ее мужа была годовалая дочь, и каждые выходные к ним приезжала в гости свекровь. Уставшая за неделю Оля сказала, что к ней приехала свекровь, в связи с чем ей будет неудобно принимать гостей. Но пообещала помочь и попросила время, чтобы подумать. Через несколько минут Оля перезвонила мне с вопросом, не ли у меня аллергии на шерсть.

«Да вот, нашла для тебя вариантик хороший! Саша, приятельница моя. Поживи у нее. Она у нас альтруистка, живет одна, но вечно тащит к себе домой всех бездомных собак и кошек. Она настолько щедрая, что никому ни в чем не откажет! Айда к ней!» – смело предложила Оля.

Она с радостью оставила малышку свекрови и приехала к подруге Саше, захватив сладости к чаю. Долгожданный прием пищи был обеспечен. Саша была такой же доброй и приветливой женщиной, как и Оля. Жила Саша одна в бедной, но аккуратной однушке в Мытищах, работала мерчендайзером в супермаркете и заочно училась на филологическом факультете. В ее квартире вместе с ней жили две кошки и одна собака.

– Вот бело-рыжая кошечка Мася, – с любовью объясняла Саша, – я нашла ее на остановке в пакете. Она была очень худая, вся облезла. Так хотела есть, что забралась на тумбочку и опустошила хлебницу. А сейчас красивая стала, шерсть лоснится, вылечила ее. Альбину спасти еле удалось, – Саша указала на вторую белую гладкошерстную кошку, – с бутылочки молоком кормила. У подъезда лежала, видимо, оторвалась от кошки. Пса зовут Рим. Он хромает, лапка задняя повреждена. Помню, его на улице машина сбила, я приютила и выхаживала его неделю. Видишь этих созданий, как не помочь! Был у меня кот Уголек, в прошлую среду нашел себе любящих хозяев. Он не первый и не последний!

Саше было так жалко бездомных животных, что ею овладевало непреодолимое желание и даже чувство долга, что нужно обо всех позаботиться. Она говорила: «А если все будут проходить мимо, что тогда?» На вопрос, почему она не отдает животных в приют, Саша вздрогнула.

– В приют?! Вы в своем уме?! В приюте их, бедняжек, не кормят, сажают в клетку, издеваются. Нет, я не настолько жестока, чтобы отдавать их на верную смерть!

Если бы Саша узнала, что существуют такие люди, как Влад, с кем я рассталась еще до тюрьмы, ее доброе сердце рассыпалось бы на кусочки. Девушка приютила меня на неделю и ухаживала за мной не хуже, чем за бездомной кошкой. Тем временем я бегала по собеседованиям и была готова на любую работу. Но моя судимость и беременность смущали почти всех работодателей.

В первый вечер мы втроем сидели на кухне и болтали в перерыве между моими тошнотиками, обсуждая и жалуясь на жизнь.

– Вот от меня ушел Сережа, я одна с ребенком – с грустью сказала я, – теперь уж не знаю, что делать.

– Не плачь, встретишь еще любовь свою, – утешала Оля, – я замуж вышла, потому что жить было негде, – рассказывала подруга о том, как она познакомилась со своим мужем, – переехала в Москву учиться, и через неделю мы встретились. Когда узнала, что у него есть квартира, поняла, что вот оно, мое спасение. Жить с двумя вечно ругающимися между собой однокурсницами в комнате общежития было невыносимо, а обратно в уральское село мне не хотелось. Там безработица, все уезжают. Добилась своего, переехала к нему, забеременела, чтобы точно никуда не делся. Теперь вот живем. Зарабатывает, правда, мало. Таксистом работает. Но свекровь помогает, да и подружки от своих детей старенькие вещи для дочки подкидывают. Самое главное, что жить есть где, а к мужу я уже привыкла.

К Саше тема отношений и брака никак не относилась, она, как мне кажется, даже не задумывалась об этом. Надевала всегда одни и те же черные брюки и свитер, собирала волосы в хвост, носила очки в золотистой оправе. В супермаркете надевала бейждик с надписью «Александра» и расставляла товары по полкам. Она с удовольствием бы продолжила учиться на очном отделении, если бы было достаточно денег на жизнь. Саше жилось хорошо вместе с ее питомцами, в своей реальности. Мне кажется, она понимает по-кошачьи, а с человеческой реальностью она не в ладах. Я слушала и думала о том, что все-таки у Оли и Саши дела идут гораздо лучше, чем у меня. Но в голове вновь замелькали картинки роскошной жизни.