Страница 6 из 79
Сын оправдал все ожидания своего отца. Сегодня он занимает одно из ведущих мест среди самых влиятельных политических деятелей современной Великобритании. Его решительные, иногда даже жесткие методы, усиленные выдающимися ораторскими навыками, глубоким пониманием государственных дел и обширными знаниями, делают его заметным среди конкурентов.
Брэм Стокер
: «Почему, — спросил я его специально, — вы ушли из армии? Казалось, что служба вам нравится, и вы прекрасно с ней справлялись».
Уинстон Черчилль
: «Я был очень счастлив в армии. Служба приносила мне глубокое удовлетворение. Однако в мирное время армия не предоставляет достаточных возможностей для тех, кто стремится к насыщенной жизни со всеми ее аспектами. Я говорю о людях, которые нуждаются в постоянном движении и разнообразии, поскольку даже военная служба наполнена рутиной. В конечном счете каждый выбирает свой путь, и если кому-то близка борьба, то политика может стать подходящей ареной для нее. Лишь следуя своим внутренним склонностям, можно достичь настоящей гармонии».
Брэм Стокер
: «Можете ли вы уточнить, — спросил я, — что конкретно вы имеете в виду?» Он улыбнулся. По-моему, его мало волнуют жесткие ограничения; он поступает так, как считает нужным, чтобы испытывать удовлетворение.
Уинстон Черчилль
: «Гармония в жизни. Когда труд приносит радость, а человек находится в согласии со своим энергичным темпераментом — это вершина мирского счастья».
Брэм Стокер
: «Почему именно энергичный темперамент? Просто хочу узнать об этом больше».
Уинстон Черчилль
: «Дело в том, что это включает в себя многое другое, например хорошее здоровье и физическую выносливость. Большинство людей проводят значительную часть своего времени на работе, а затем пытаются развлечь себя — если у них остаются силы. Однако лишь некоторые счастливцы находят источник радости и удовольствия не в противопоставлении рабочих часов и досуга, а непосредственно в самой работе. Несомненно, физическое здоровье играет здесь ключевую роль. Генри Джеймс
[15]
[Генри Джеймс (1843–1916) — американо-британский писатель.]
упоминает религию здорового образа жизни».
Брэм Стокер
: «Заметил, мистер Черчилль, — начал я, — что вы употребляете термины „политика“ и „политик“, тогда как мне ближе выражения „государственная деятельность“ и „государственный деятель“. Могу ли я предположить, что наши взгляды совпадают по этому вопросу?»
На его лице появилась улыбка, когда он произнес: «Не думаете ли вы, что называть себя государственным деятелем было бы по крайней мере нескромно? Мне кажется, что слова „политик“ и „политика“ звучат весьма уместно и точно отражают суть дела. Поверьте, политика сама по себе уже значительна».
Брэм Стокер
: «Как вы считаете, каковы современные тенденции в политике?»
Уинстон Черчилль
: «В этой стране, как и, вероятно, во всем мире, политическая сфера все больше делится по социальным и экономическим признакам. В прошлом движения развивались иначе. Реформация напрямую и опосредованно способствовала свободе совести. Восстания и бунты в Англии XVII в. привели к установлению парламентской системы правления. Французская революция добилась значительного прогресса в политической сфере — она воплотила идею единой нации, где граждане не делятся по классовому признаку. Однако до сих пор существует самая большая проблема — социальная и экономическая несправедливость. Именно вокруг этого вращается вся политика. Может быть, именно Америке суждено указать путь вперед. Существующий конфликт между капиталом и трудом требует разрешения. Вкладом Америки в продвижение человечества станет нахождение решения, безусловно, сложного, тех экономических задач, которые стоят перед современной цивилизацией».
Искреннее и пылкое стремление
Улыбка не покидала его лица после завершения предсказаний о будущем. Взгляд стал серьезным и сосредоточенным, отражая важное решение, указывающее на внутреннюю зрелость. За внешней молодостью скрывалась нечто большее — страстная и глубокая натура, которую не так просто было разглядеть с первого взгляда. Легкие морщины на его гладком лбу углубились, четко очерченные губы стали еще тверже, а глаза приобрели новое, более серьезное выражение.
Уинстон Черчилль приближается к своему 35-летию, имея за плечами опыт четырех военных кампаний, а личных приключений у него накопилось столько, что хватило бы для романов авторов вроде Баллантайна или Кингстона. Уже несколько лет он является членом парламента, где неизменно выделяется среди своих коллег благодаря энергии и смелости. В новом составе парламента, пережившем бурные времена после двадцати лет правления оппонентов, Черчилль продолжал активно участвовать в обсуждениях. На заседаниях общин он представлял интересы своей партии и правительства по вопросам колоний, стойко выдерживая любые трудности. Однако внешне он все еще выглядит молодым человеком. Взгляните на него: он весело и с задорным видом облокотился на каминную полку в своем кабинете.
Человек среднего роста кажется более подтянутым благодаря своему крепкому телосложению. Когда-то ярко-рыжие волосы утратили свою насыщенность и стали больше похожи на каштановые с красноватым оттенком. Его светлые голубые глаза с большими зрачками напоминают взгляд свободной птицы. У него ярко выраженные, четко очерченные и достаточно полные губы, как у оратора. Широкий лоб с высоким ростом волос пересекает заметная вертикальная морщина между бровями, а подбородок мощный и хорошо развитый. Особого внимания заслуживают его руки — они как будто бы повествуют о его жизни и характере. Руки кажутся сильными. Ладони широкие, что, согласно хиромантии, говорит о честности; пальцы длинные, немного полные, но заостренные к кончикам; большой палец слегка отведен назад в верхней фаланге. Человек с такими руками, возможно, достигнет успеха в жизни.
Когда я попросил его разъяснить причины смены партийной принадлежности, он вновь улыбнулся, однако на сей раз его улыбка казалась загадочной — в облике этого молодого человека проглядывала зрелость старого мудреца. Похоже, все, что способствовало этим переменам, а также сам процесс их реализации, доставляло ему удовольствие. Его речь, интонации и едва заметная уверенность, исходящая от его внешности, мимики и осанки, словно бы успокаивали меня.
Уинстон Черчилль
: «Во время моей деятельности в Консервативной партии, которая сформировала мои взгляды, меня воспринимали как тори-демократа. Уже тогда я принадлежал к более либеральному крылу этой политической силы. В парламент я пришел после англо-бурской войны, олицетворяя собой апогей торийского империализма. Тем не менее к тому моменту я уже полностью отверг это направление. Переход в другую партию не потребовал от меня значительных изменений в моих убеждениях. Я начал свою политическую карьеру с консерваторов по той же причине, по которой некоторые поступают в Оксфорд — потому что туда ходил мой отец. Он также был тори-демократом, и я воспитывался в таком окружении».
Брэм Стокер
: «Каково определение консервативной демократии?»
Уинстон Черчилль
: «Объединение нас всех посредством уроков прошлого — вот какой смысл я изначально усматривал в этом. Позднее я осознал, что ее идеалы эксплуатировались ради личных выгод консерваторами с целью завоевания доверия и благосклонности простого народа».
Пока он продолжал говорить, мои мысли возвращались к фрагменту его речи перед Национальной либеральной федерацией в Манчестере в 1904 г., который, казалось, связывал его старую политическую веру с новой: «Мы прибыли сюда, чтобы заглушить тихий ропот отчаяния. Мы не смотрим назад — мы идем дальше. Мы стремимся к созданию лучшего, более справедливого общества, и наша уверенность непоколебима: придет день — и тем быстрее, чем больше сил мы вложим, — когда тяжелые серые облака, под которыми безрадостно работают миллионы наших соотечественников, разойдутся, растают и навсегда исчезнут в свете новой, благородной эпохи».