Страница 20 из 79
Беседа члена парламента Великобритании Уинстона Черчилля с руководителем фашистской организации в Данциге Альбертом Форстером
14 июля 1938 г.
После обычного вступления я заметил, что доволен отсутствием антисемитского законодательства в Данциге. Господин Форстер подчеркнул, что еврейский вопрос в Данциге не стоит так остро, однако он хотел бы узнать, сможет ли подобное законодательство в Германии помешать достижению взаимопонимания с Англией.
А. Форстер. 1940
Я отметил, что это провокационное утверждение, но с учетом его мотивов, вероятно, оно не станет серьезным препятствием для завершения сделки. Кажется, он придавал этому вопросу большое значение и несколько раз поднимал его в ходе нашей беседы.
Господин Форстер спросил меня, бывал ли я раньше в тех местах, и предложил мне нанести им визит. Я ответил, что если поеду в Польшу, то обязательно загляну в Данциг. Затем он стал убеждать меня отправиться в Польшу через Германию, чтобы встретиться с Гитлером. Я сказал, что вряд ли будет какая-то польза от беседы между всесильным диктатором и обычным человеком, и поинтересовался, не окажутся ли август и сентябрь неблагоприятными месяцами для поездки в Германию. Он подчеркнул, что немногие в Германии задумываются о войне, так как перед страной стоят значительные социальные и культурные вызовы, решение которых требует длительного времени. Кроме того, он сообщил, что партийный съезд пройдет в сентябре, и исключил вероятность возникновения каких-либо происшествий или серьезных проблем в течение этого периода. Когда мы снова обратились к данному вопросу, господин Ное, переводчик Форстера, отметил, что положение вещей напоминает ситуацию 1914 г., когда в Германии никто не ожидал войны, тогда как в Англии ее опасались. Я ответил, что, к сожалению, мы оказались правы.
Господин Форстер поинтересовался причинами войны, и я объяснил ему, сославшись на события, связанные с Чехословакией.
Нужно было найти какой-то выход, и я сообщил ему, что, судя по моим разговорам с Генлейном
[17]
[Конрад Генлейн (1898–1945) — лидер движения судетских немцев в Чехословакии в 1930-х гг., государственный деятель нацистской Германии в 1938–1945 гг., обергруппенфюрер СС (1943).]
и Масариком
[18]
[Томаш Масарик (1850–1937) — чехословацкий государственный и политический деятель, 1-й президент Чехословакии (1918–1935).]
, это может оказаться реальным даже в пределах Чехословакии. Я уверил его, что Великобритания и Франция сделают все возможное, чтобы убедить пражские власти согласиться, но он отметил, что под влиянием Москвы чехословацкое правительство недавно снова заняло более жесткую и беспринципную позицию.
Форстер спросил меня о возможных последствиях, если чехи проигнорируют рекомендации Англии и Франции. Я выразил ему свою уверенность в том, что они примут эти советы во внимание. С легкой раздраженностью он добавил, что надеется, что это произойдет очень скоро.
Я заметил, что я не верю, будто Германия действительно боится России, на что он ответил, что имеются точные сведения о наличии русских аэродромов в Чехословакии, с которых в течение 30 минут может быть произведен налет на Берлин. Я сказал, что, на мой взгляд, можно было бы добавить в общеевропейский договор положение, которое обязывало бы Англию и Францию оказать полную поддержку Германии, если бы она стала жертвой неспровоцированной агрессии со стороны России через Чехословакию или другим путем. Он поинтересовался, как определить, какая страна является агрессором. В ответ я отметил, что агрессором будет считаться государство, которое первым применит силу для нарушения границ другого государства.
Вот что я сказал: «Судьба неувядающей славы и возможность принести значительную пользу как Германии, так и всему миру зависят от того, сможет ли Гитлер освободить нас от постоянного страха перед войной». Он ответил, что Гитлер неоднократно призывал к разоружению при условии аналогичных действий со стороны других стран; что Германия уже пыталась разоружаться в одностороннем порядке, но эти усилия оказались тщетными; и что она не может оставаться второстепенной державой под угрозой нападения своих полностью вооруженных соседей. Я выразил мнение, что мы по крайней мере можем попробовать прийти к соглашению относительно правил ведения воздушных боев, на что он отреагировал: «Гитлер предложил уничтожить бомбардировщики, однако не получил никакой реакции; если необходимо снова поднять этот вопрос, то инициативу должна проявить Англия».
Я заявил, что не выступаю против мощи Германии и многие британцы хотят видеть Германию в роли одной из двух или трех ведущих мировых держав; мы не будем мешать мирному и постепенному расширению немецкого торгового влияния в Дунайском бассейне, однако любое насилие с большой вероятностью приведет к мировой войне. Положение все ухудшается. Все страны растрачивают свои средства на вооружение. Мы построили заводы даже в Канаде, так что на третьем или четвертом году войны мы могли бы располагать неограниченным количеством самолетов. У Гитлера есть шанс рассеять нависшие тучи. Мы поможем ему в этом.
Господин Форстер сказал, что он не видит никакого реального основания для конфликта между Англией и Германией; если бы только Англия и Германия договорились друг с другом, они могли бы поделить между собою весь мир. (Переводчик счел за лучшее это последнее замечание мне не переводить.)
Визит закончился повторением приглашения посетить Гитлера и вопросом, смогу ли я приехать, если получу официальное приглашение; на это я дал уклончивый ответ.