Ставка на вылет

— Маршрут не меняй, иди, как и всегда идешь домой, ничем себя не выдавай, просто зайдешь по пути в это агентство недвижимости и спросишь Захара Александровича, ему отдашь пакет. Только ему, и никому другому. — Арина понятливо кивнула. Арай открыл на своем телефоне фото Захара и показал ей, а я продолжила инструктаж. — Сейчас мы всех распустим по домам, уходишь со всеми. Рюкзак или сумка, что у тебя?

— Рюкзак.

— Влезет пакет туда?

— Да.

— Замечательно.

Когда персонал был распущен, мы, сидя в кабинете, в напряжении отсчитывали минуты, Шаулов замер, будто изваяние, присев на край дивана, оперся локтями на широко разведенные колени и лишь нервно покручивал пальцами телефон. Я, чтоб хоть чем-то занять свой мозг и не скатиться окончательно в состояние тревоги и ужаса, сходила, сварила нам кофе, забросила в себя таблетку от головной боли, ибо начинало давить на виски, и проверив, как идет работа у Юрия, вернулась в кабинет. Гасить растущее напряжение получалось уже с трудом, виски пульсировали нарастающей болью, еще мигрени мне не хватало для полного комплекта. Включила висевший в кабинете на стене телевизор, как назло, наткнулась на новости, снова поливали грязью и обсасывали косточки Чернякову, Ерошину, Колесникову и еще ряду попавших под арест предпринимателям. Каждое слово пиздеж, проплаченный и грязный. Падальщики, сука. Выключила телек, выматерившись. Еще пару суток такого пиздеца и я начну завидовать женщинам, которые погружены лишь в домашний быт и детей, размеренная, упорядоченная жизнь, спокойные вечера у телевизора, домашний уют, и никаких взорванных тачек и уголовных дел. И чего мне борщи Сомову не варилось? Мои мрачные мысли прервал звук входящего сообщения на телефоне Арая. Шаулов провел пальцами по экрану и поднял на меня взгляд.

— Есть. Доки у Довлатова, — выдохнула, допив одним глотком остатки остывшего кофе.

— Захар с охраной?

— Да. Вылет уже через полтора часа.

А дальше снова ожидание, тяжелое, изматывающее, давящее. Шаулов предлагал выпить, но я отказалась, не хотелось еще больше усиливать свою головную боль, а расслабления алкоголь сейчас мне стопроцентно не принесет. Поспать тоже не выходило, мысли в голове, словно рой встревоженных пчел, не давали разуму отдыха. Поэтому я, хлебая кофе, осела возле всадника и Юрия, которые курировали работу ребят.

Слив был массированный по всем каналам, до которых мы смогли дотянуться, начиная от местных, заканчивая федеральными, телевидение, интернет-издания, блогеры, газеты, те, кто не соглашался сам — покупали, кто не покупался — шантажировали, в этом вопросе мы не гнушались никакими инструментами, сейчас был важен результат, а с моралью разберемся после.

Довлатов выполнил обещание. Весь компромат, все дела упали на стол полковника уже этой ночью. Захар отписался Араю в четыре часа, а в шесть утра полетели первые головы. Маховик был запущен и подгонялся гудением СМИ.

После сообщения от Захара Шаулов дал команду всем о полной готовности, и мы ожидали ответного удара. На всякий случай усилили охрану в клинике Куликова, парни садились в машины только после того, как ее проверяли на предмет взрывчатки с помощью каких-то устройств и кинолога с собакой. Напряжение было у всех в максимальной фазе. И именно сейчас у меня появилось чувство острой нехватки Колесникова. Жизнь каждый день подкидывала очередную гору дерьма, кардинально меняя роли и поднимая ставки, а человек, который мог разрешить большую часть этого всего одним лишь своим взглядом, сейчас где-то там, в застенках, не имея возможности сделать свой ход. Мне не хватало его давящей ауры, нефизического ощущения силы.

— Инга Аркадьевна, — Степан вошел в кабинет, толкая впереди себя изрядно помятого мужчину лет тридцати со связанными стяжкой руками, прерывая мои мысли. — С этим что делать? Взяли у клиники.

Последняя фраза холодом прокатилась по коже, снова почувствовала, что воздуха в легких не хватает несмотря на попытку вдохнуть глубже. Мужчина дернулся, полоснув меня злым, раздраженным взглядом, полным ненависти. За попытку вырваться тут же получил подсечку от Степана и рухнул коленями в пол. Сделала глубокий вдох, прогоняя ощущение, что мой мир снова трещит по швам. Поднялась со своего места, подошла ближе. Остановилась в паре шагов. Внутри взрыв ярости к твари, посмевшей посягнуть на мое, и животный страх за мать. Самоконтроль зарябил, рискуя полностью сойти с моего эмоционального экрана. В голове один за другим картины и варианты смерти для этой падали. Меня заносило. Эмоции, гонимые страхом, застилали глаза. Но уподобляться Салимову я не хотела, не желала вставать в один ряд с ним, и неважно, что причины у нас с ним совершенно разные. Только эта мысль отрезвляла. Железными тисками вернула собственный контроль. Встала перед ним, сделав глубокий вдох, подала знак Степану, чтобы поднял его с пола, и смотря прямо в глаза, сдерживая порыв отдать приказ размазать тварь, произнесла:

— Передай начальству, что если хоть волос с головы моей матери упадет, я зубами сонную артерию Салимову вскрою, а ваше осиное гнездо с землей сровняю, — и, переведя взгляд на Степана, добавила: — отпустить. — Отвернулась, не скрывая отвращение, возвращаясь к своему столу. В своих словах я была уверена, я поклясться могла, что это не просто угроза.

— Инга Аркадьевна, может, их методами?

— Отпустить, — повторила, тоном не терпящим возражений. Степан кивнул, вывел Салимовского недоноска из кабинета и прикрыл дверь. Откинулась на спинку кресла, на мгновение прикрыла глаза, сжала веки до красных всполохов, пытаясь нащупать грань эмоционального равновесия. Уняв зашедшее ускоренным тактом сердце, включила телевизор и попыталась вернуться к работе, надо же кому-то текучку разгребать.

А через час слили видео с вечеринки Елисеева.

Это почему-то меня развеселило. Я сидела в кресле, смотря на экран, и почти истерично смеялась в голос. На мой смех, отразившейся от стен кабинета и слышимый в коридорах, прибежал всадник с Шауловым. Наверное, в этот момент я выглядела немного безумной.

— Инга? — Арай выглядел обеспокоенным. Плеснув в бокал из недопитой в прошлый раз бутылки, коньяк, протянул мне.

— Убери, у меня от него голова раскалывается, — и, не переставая улыбаться, посмотрела на Шаулова. — Они действительно думают, что это сейчас кто-то заметит, и это может иметь какой-то вес?

— Не обращай внимания, это предсмертная конвульсия Салимова. Давай я успокоительное тебе принесу.

— Все нормально, не беспокойся. Я в норме.

— Точно?

— Да.

А в восемь утра на телефон упало СМС от Германа: «К. Жив. Ничего не угрожает». Передала всаднику. Лейман, сам того не зная, одним сообщением существенно снизил градус нашего напряжения, настолько, что дышать стало легче.

Работа шла полным ходом, один за другим каналы и издания публиковали грехи Салимова и факты укрывательства его преступлений нашими доблестными органами, параллельно этому летели погоны в местном управлении. Учитывая размах и вес слитой информации, Салимов должен быть сейчас очень занят, и до нас пока дотянуться не имел возможности. Найти другого оправдания возникшему затишью я не могла. В два часа дня его взяли под арест. Шумно, с участием масок шоу, эпичные кадры с задержания вещали по всем каналам. Обнадеживало то, что брали не наши, а присланные из главного управления. Несмотря на это, Шаулов пока запретил выходить из ресторана. Повышенные меры безопасности еще никому не помешали, с этим я была полностью согласна, ибо на тот свет я еще не собиралась. Приняв душ, перекусила найденными на кухне закусками и, вздремнув пару часов, снова заняла рабочее место. Помимо слитого видео с особняка Елисеева, в инфополе появилась информация об отмывах Колесникова, неприятно, но ожидаемо. Меня сам факт этого особо не обеспокоил, ибо отбиться там можно без особых потерь, но беспокоило другое, то что обнародованы были только потоки, которые шли через Илью. А это было странно, ибо это второй поток, и он вообще не мог сам по себе всплыть. Даже если бы копали, то сначала бы нашли первый круг. Гнала от себя очевидные мысли, гнала, но кожу уже холодило льдом разума…