Порочная преданность

— Женева! — кричу я, звук отражается эхом вокруг, усиливая мой стресс.

Она извивается в его хватке, свободной рукой царапает ему лицо, её ногти впиваются в его щеку. Он воет от боли, но только крепче сжимает её, и она вскрикивает. Паника в её глазах зажигает во мне что-то первобытное, что-то порочное и дикое.

Вентиляционная решетка наконец поддается, крышка с лязгом падает на пол. Картина внизу врезается в сознание: Женева, прижатая к стене, бледная, но яростная, отбивающаяся из последних сил, и Лобо, держащий её своими грязными руками.

Я выпрыгиваю из вентиляции, приземляясь в комнате с глухим стуком. Как только ботинки касаются пола, я уже в движении. Лобо не успевает даже сообразить, прежде чем я оказываюсь у него за спиной, обвивая его голову руками, как гадюка. Цепь наручников впивается ему в горло, когда я туго натягиваю её, удерживая ублюдка.

Он бьется, царапает мне руки, судорожно ловит воздух. Но я сильнее. И я, блядь, ослеплен гневом.

— Разве мама не учила тебя не трогать чужое? — спрашиваю у него.

Женева смотрит на меня, застыв в шоке. Грудь тяжело вздымается, пока она пытается перевести дыхание. Её широко раскрытые глаза впиваются в мои, и на мгновение мир перестает существовать. Потому что весь мой мир – это она.

Я криво усмехаюсь, сильнее затягивая цепь на шее Лобо.

— Скучала по мне, Док?

Она моргает, губы приоткрываются, будто она хочет что-то сказать, но не находит слов. Молчание не имеет значения. Я вижу ответ в её глазах.

Тело Лобо дергается в судорогах, хрипы переходят во влажное, отчаянное бульканье. Он цепляется за цепь, ногти царапают мою кожу, но я не ослабляю хватку. Напротив – сжимаю сильнее, подпитываясь образом того, как он напал на неё. Её страхом. Её болью.

— Никто не смеет прикасаться к ней, — рычу я, наклоняясь ближе к его уху. — Никто.

Женева наконец приходит в себя, отступает от стены, поднимая руки в умоляющем жесте.

— Призрак, остановись, — говорит она дрожащим, но твердым голосом. — Ты убьешь его.

— В этом и смысл, — невозмутимо отвечаю я.

Она почти улыбается, но серьезность происходящего останавливает её.

— Отпусти его. Он того не стоит.

— Не стоит? — повторяю тихо. — Возможно. Но ты стоишь. Всегда.

Я обхватываю ладонями голову Лобо по бокам и натягиваю цепь сильнее, даже понимая, что подставляюсь под его локти. Боль от его ударов только напоминает о том, насколько серьезно могла пострадать Женева.

В конце концов его тело обмякает в моих руках, жалкие попытки вырваться сходят на нет. Его вес странным образом приносит удовлетворение, но этот ублюдок тяжелый, так что я быстро отпускаю его. И на всякий случай пинаю.

— Урод.

Повернувшись к Женеве, я вижу, что она смотрит на меня круглыми глазами. Её грудь быстро вздымается, а лицо бледное. Её трясет, но она всё еще на ногах. Всё еще дышит.

— Ты в порядке, Док?

Она медленно кивает, будто не совсем уверена.

— Ты долго добирался.

— Что я могу сказать? Люблю эффектные появления.