Страница 57 из 61
Он поморщился, ещё немного поломался для вида, но в итоге вздохнул и прекратил представление, переходя на серьёзный тон.
— Как ты знаешь, магия вытекает из определённых источников разной степени разумности. Потому для многих направлений важно, чтобы маг мог “слышать” свой первоначальный источник — и само мироздание через него. С этой точки зрения, самая большая опасность таких типов магии — принять за голос мира что-то, что им не является.
— Я не уверена, что понимаю…
— Ну вот смотри, я читал о забавном примере… Ну, условно забавном, потому что конец несчастливый. Лет эдак пятьсот назад жил на свете маг, молодой и могущественный, и по этому поводу довольно самонадеянный. Он жил в Бордони и принадлежал к адептам Весёлого Пьяного Бога, которые, как ты знаешь, в среднем отличаются дружелюбием и щедростью. Однако у нашего героя был недостаток; он был свято убеждён, что вот его бог любит больше, чем всех прочих. Потому, когда во время одной из медитаций “бог” сообщил ему именно это, с вариациями, доступными духовному общению, наш герой очень быстро поверил, что его связь с божеством усилилась. Постепенно голос становился сильнее, в какой-то момент начал требовать от несчастного разных… весьма сомнительных вещей, чтобы доказать свою веру. Парень, впрочем, был не промах и делал, что велено. И в какой-то мере это помогало: он становился всё убедительнее, и люди тянулись к нему, видя в нём верховного жреца. В итоге, он собрал вокруг себя немаленькую такую группу, следующую его убеждениям. В частности, что они могут пролить свою кровь добровольно, и она превратится в вино, которое приведёт Пьяного Бога в мир… Я опущу подробности всего, что за этим последовало, ибо они довольно уродливы. Скажем, весь этот культ погиб, пытаясь призвать своё божество. То, что пришло, однажды было мелким ментальным паразитом, который присосался к магу. Но, накормленное кровью, оно стало полноценным искажённым аватаром Весёлого Пьяного Бога — Кровавый Пьяный Бог. И тут ведь как… Когда люди приписывают силам некие качества, аватар силы зачастую эти качества обретает. И да, Кровавый Пьяный Бог, пусть и не так могуч, как его основной аватар, но безумен и шустр. Его несколько раз пытались уничтожить, но он всё убегает… Это классический пример подобной ситуации.
Киру передёрнуло. Пример был довольно… Говорящим.
— Но как понять? — спросила она тихо, частично спрашивая саму себя. — Как определить, действительно ли ты прикасаешься к силе, или тобой манипулирует какая-то тварь?
— Мне сложно сказать, потому что драконы, если они не уроды вроде Ледяных или Призрачных, напрямую связаны со стихийными источниками, потому я не могу судить на собственном опыте. Но исходя из того, о чём я читал, это вопрос… честности перед самим собой, что ли, и умения отличить настоящего. Ещё умение верить себе, пожалуй.
Настоящие не будут говорить тебе ни того, что ты желаешь услышать, ни того, что ты ожидаешь услышать. Им не нужно твоё мнение или одобрение, отчаяние или всесилие. Настоящий разговор с источником наполнит тебя ощущением правильности, в первую очередь. И потом уже всё остальное.
Правильность, значит…
— Они никогда не говорят мне то, что я хочу слышать, — призналась она едва слышно.
В темноте, Ави осторожно нашёл её пальцы и сжал.
— Что же они говорят?
— Преимущественно, правду. О том, насколько я сломана. О том, как этот мир ужасен. О тьме и прошлом.
— То есть, они говорят тебе то, что ты себе старательно не говоришь?
Кира не сдержала облегчённой улыбки от того, что он понял. Она сжала его пальца в ответ.
— Возможно. Я… догадываюсь, что это может быть. Это тени, которые однажды спасли мне жизнь. Теперь они следуют за мной.
— Долг жизни в мире духов дорогого стоит. Я не уверен, насколько легко будет их изгнать. Но знаешь что? Все стоящие маги, о которых я читал, со временем научились отличать один “голос” от другого. Сможешь и ты.
“Что же тут делать остаётся? Только мочь”, — подумала Кира мрачно.
Тело Ави, лежащее рядом, источало жар, потому она позволила себе прикрыть глаза и провалиться в сновидения.
36
**
Следующий день наступил слишком быстро.
Прямо… Очень “слишком”. Слишком настолько, что Кира была готова притвориться мёртвой или кого-нибудь прибить, лишь бы не открывать глаза. Именно потому на попытки её разбудить, сначала вполне деликатные, а потом очень не очень, она отреагировала закономерно: полным игнором.
“Я много читала о подобном, — думала она лениво, плавая в объятиях вязкого, тяжёлого сна, неправильного, придавливающего к земле и не позволяющего подняться. — Фэнтези и историческое, на любой вкус, о сражениях и побегах и героях и осадах… И всё, что обычно прилагается к таким историям, вроде опасностей там, любви, театрального самопожертвования и пафосных сражений. И вот сейчас я задаюсь вопросом, почему они так редко пишут о других вещах, которые запоминаются больше?
О том, как постоянно хочется спать, настолько, что в какой-то момент ты или теряешь способность спать вовсе, или учишься засыпать в любой удобный момент, и плевать, если всё взрывается и горит. О том, как устаёт желудок от однообразной еды, если эта еда вообще есть, и в какой-то момент ты если не свою, так чью-нибудь точно душу готов продать за пару сладких булочек, на которые и не посмотрел бы в прошлые свободные деньки. О том, что тебе постоянно негде стирать одежду, и в какой-то момент это становится реальной проблемой, потому что на удивление стирка в реке — не такое результативное и простое мероприятие, как кому-то могло бы показаться на первый или второй взгляд. (Потому что где, вот серьёзно, где и когда стирают своё бельё все эти фэнтезийные герои?) О том, как ты постоянно чувствуешь себя усталым, и эта усталость проникает в кровь и оседает в костях, как медленнодействующий яд, превращая всё вокруг в фильм, который ты как бы смотришь, но не совсем в нём участвуешь…
Возможно, встречались книги, которые говорили об этом. Мне они не попадались. Или я пропускала эти моменты, как неважную ерунду, чтобы быстрее добраться до “важных и настоящих” вещей вроде стратегий и событий?.. Возможно, будь оно иначе, я не чувствовала бы себя настолько одиноко наедине с этим опытом.”
Судя по звукам, над головой разворачивались какие-то очередные разборки, в которых Кира совсем не хотела участвовать. Когда ты топаешь по бесконечной (как минимум по ощущениям) дороге в компании нервных, измученных и многое потерявших людей, у них будут два превалирующих агрегатных состояния — молчание сродни тому, что наступает после анестезии, или редкие вспышки негативных эмоций, которые вынуждают народ громко орать и вести себя не особенно адекватно. Кира ненавидела эти моменты и предпочитала их по-возможности избежать. Или проспать… По этому поводу она зарылась в спальник ещё глубже.
К сожалению, кто-то решил, что хорошенького понемножку, и плеснул ей на лицо ледяной воды.
В этом тоже не было ничего нового — иногда, особенно после магического истощения (которое с ней случалось каждый второй день) или после приступов околодепрессивного состояния (которое просыпалось чаще, чем хотелось бы, и поглощало целые дни её времени) Кире было очень тяжело просыпаться… Физически невозможно, она даже сказала бы. Все попытки разбудить только толкали её дальше в полусонное-полубредовое состояние, в котором она могла думать о чём угодно, кроме окружающей реальности.
Поскольку далеко не всегда её спутники могли ей позволить болтаться в таком вот чудесном состоянии, они изобрели два действенных метода побудки — отхлестать её по щекам или облить водой. Номер два работал чуть медленней, но был однозначно гуманней. Они прибегали к нему чаще… По крайней мере в дни, когда у них была вода, чтобы тратить.