Страница 50 из 61
Эмилия помедлила с ответом.
Ещё в начале этого разговора она сказала бы коронное “Я хочу, чтобы меня оставили в покое”. И это было бы правдой. Но в то же время…
— Я не знаю, — сказала она.
И несколькими глотками допила чай.
Он помолчал, рассматривая в полумраке кухни её лицо, а потом встал.
— Я могу с этим работать, — ответил он. — На этой ноте, я не буду больше стоять между тобой и кроватью. Вам нужно воссоединиться, это очевидно. У тебя был длинный день, так что отдохни спокойно. Я не хочу пока афишировать изменение твоего статуса, но завтра и послезавтра у тебя выходные по личным причинам. Потом посмотрим… Я найду выход. Спокойной ночи.
32
**
Ночь выдалась неспокойной.
Не то чтобы Кира ожидала чего-то ещё, честно, но…
Никто не спал. Пани Марше не стало лучше. Купчихе Дом стало хуже, причём “хуже” в данном случае можно было бы назвать преуменьшением столетия.
Кира, что в прошлой жизни что в этой, была далека от медицины. Да, на тренировках для попаданцев им показали несколько приёмов на тему “как быстро подлатать ближнего своего в случае, если на его теле появились лишние дыры”. На большее времени не нашлось, да и были они для Марона и иже с ним не более чем разменным мясом, аналогом наёмников, которым при этом ещё и не обязательно платить. Если Кира хоть что-то понимала в подобных вещах, для них будущего не предполагалось, кроме, возможно, парочки самых талантливых и условно везучих.
Учитывая всё это, разумеется, она знала примерно ничего о том, как именно лечить обычных, не накачанных по самую маковку магией людей от тривиальных, немагических болезней. Чего уж там, у неё не было под рукой даже банальной возможности пролистать быстренько старые добрые поисковики и попытаться найти что-то, теоретически и отдалённо похожее на правду.
Насколько она знала, состояние, в которое впала госпожа Дом нынче, у врачей на родине принято было в целом именовать “острый желудок” до выяснения точного диагноза. Кира могла сказать с относительной долей уверенности, что это не было отравление: проблема началась уже давно, они просто, за неимением врачей под рукой, откладывали её решение и надеялись на лучшее. Лиса-оборотень, единственный медик, которого они встретили на пути, очень плохо разбиралась в людях, которые не-маги.
“У неё была некая проблема, которое ухудшилось из-за нервного напряжения и общих обстоятельств, — сказала она им с сожалением. — Не паразит, это я легко убила бы, не магическая травма и не отравление. По крайней мере, не недавнее. Похоже на рану на стенах желудка, но я не разбираюсь в человеческих болезнях и не могу сказать точнее. Имей я дело с магом, я могла бы помочь циркулировать энергию и частично компенсировать это всё, чтобы запустить регенерацию и если не вылечить, то хотя бы замедлить процесс до того, как вы найдёте нормального лекаря, который имеет квалификацию в лечении людей. Но здесь, сколько бы энергии я ни вливала, она просто утечёт прочь. Залечить это, как обычную рану, я не могу тоже, тут нужен прямой доступ, и я не настолько безумна, чтобы в нынешних обстоятельствах препарировать человека. Я даже не знаю точного расположения человеческих органов! Оборотни могут внешне выглядеть так же, но анатомически между нами есть различия. Так, у нас сердце расположено по-разному. И кто знает, сколько там ещё отличий, которые в целом вроде бы норма, но не в этих обстоятельствах? Вам остаётся делиться с ней энергией по-возможности и надеяться, что не рванёт.”
Ну, рвануло.
Кира успела поспать каких-то часа полтора. По ощущениям, она вообще только прикрыла глаза на пару-тройку минут, — и вот уже вынырнула из сна, в котором раздавались дикие вопли и текла кровь, в реальность, где вопли всё ещё звучали, душераздирающие и отчаянные.
— Ну какой бездны, — пробормотал недовольно знакомый голос у неё над ухом, — почему люди такие грязные и шумные?
Кира моргнула и с удивлением обнаружила тёплого сонного дракона у себя под боком.
В других обстоятельствах она бы задала больше вопросов, её так и тянуло изобразить вариацию знаменитого анекдота про “кто вы такой и что вы делаете в моей постели” на новый лад. Но обстановка не располагала: крики, которые она считала очередной, вполне типичной, частью сновидения, были очень даже реальны, более того, громкость их нарастала.
Изначально кричала госпожа Дом. Женщина корчилась на своём спальнике, обхватив живот. Запах крови и прочих биологических жидкостей стоял в воздухе.
Как это обычно бывает в кризисных ситуациях, когда орёт один, скоро найдутся те, кто начинает голосить за компанию. Ещё, опционально, бегать кругами, скандалить, обвинять всех кто ни попадя и падать в обмороки, чтобы совсем уж завершить типичную картину.
Пример подобного броуновского панического движения происходил сейчас в пещере, где они ночевали.
Старший сын Домов воспринял ситуацию относительно спокойно (читай — впал в ступор от шока), но младшие, завидев состояние матери, тут же начали голосить, выражая таким образом всё, что они думают о ситуации. Служанка Домов, женщина с не самой крепкой нервной системой, принялась громко причитать что-то о том, что их прокляли боги. Сам господин Дом спросонья не мог понять, к кому бежать и кого успокаивать, потому метался туда-сюда, как курица с отрубленной головой, и только добавлял к общему градусу безумия.
Бетта и Лео оба подскочили, но столкнулись лбами, по крайней мере, об этом можно судить по наливающимся синякам. Ко всему прочему Лео, после всего пережитого, спросонья активировал боевой маятник и теперь пытался его деактивировать, никого не убив в процессе. Что, Кира по себе знала прекрасно, тот ещё трюк. Господин Уилмо вскочил тоже, но он спал на земле рядом с пани Маршей, и, неловко развернувшись, встал на раненую ногу. Теперь он встоял на одной ноге и красочно ругался. Сама пани Марша, спросонья и в её состоянии, не могла разобраться, что происходит, и пыталась сесть. Она кричала “Что случилось, что случилось, не забудьте меня!”, и сердце Киры сжималось, потому что она понимала ту беспомощность, которую купчиха должна была ощущать — но в сумме это добавляло ещё больше громкости в и без того впечатляющую какофонию…
Ави пренебрежительно скривился и перевернулся на другой бок, сделав несколько пассов руками.
— Наколдовать и тебе фильтр звуков? — уточнил он лениво. — В этом галдеже же просто невозможно спать!
..И видят боги, местные и всякие, соблазн был велик. Вон, слуга Домов высунулся из-за камня, вытаращил глаза на происходящее и тихонечко залёг обратно.
Кира прикрыла глаза, размышляя, насколько простительно не быть доброй феей с недосыпа и просто притвориться, что это всё её не касается. К сожалению, именно в момент самых острых сомнений Кира натолкнулась на взгляд Бетты, которая как раз поднялась на ноги и осматривала окружающий трындец с явным “и с чем же мне работать-то” взглядом.
Кира просто не могла оставить её наедине со всем происходящим, потому всё, что ей оставалось, выразительным взглядом спросить: “Как разделим проблемы между собой?”
Для себя, Кира давно назначила Бетту в роли условно “женского”, или, если угодно, “материнского” лидера в их группе — то бишь человека, который будет принимать внутренние решения бытового толка и служить одновременно клеем, вдохновением и проводником для всех участвующих, являясь образцом мягкой силы и, негласно, тем, кто говорит слова, определяющие последнее. Бетта отлично справлялась с этой задачей, и была к ней приспособлена куда лучше всех присутствующих, включая Киру. Для себя Кира мысленно называла это “синдромом принцессы из сказки”, потому что Бетта, любимица отца с королевской кровью, текущей в жилах, мёртвой матерью и общим вайбом, соответствовала практически по всем пунктам… Ну ладно, возможно, не хватало классической злобной мачехи и не менее классической хтонической соперницы. Условно роли достались пани Марше и Кире, но честно, они на них не то чтобы по-настоящему годились.