Притча о судьбе

Мой разум превратился в хаотичное пятно, когда жар обрушился на меня, затуманивая мысли, покалывая кожу и скручивая желудок. Хотя я не могла ясно мыслить, знала одно: я хотела его. Я нуждалась нем.

Малахий застонал, когда мои пальцы скользнули по его волосам, его глаза были плотно закрыты, как будто к нему никогда не прикасались вот так, с нежной заботой. Я расслабилась, когда я поиграла с его волосами, и с его губ сорвался глубокий вздох.

Мой живот заныл от желания, и из моего горла вырвался низкий стон, но он не обратил на мою потребность внимания, продолжая прижиматься головой к моей ладони, как будто простая ласка была всем, чего он когда-либо жаждал.

Но моя кожа горела и болела от жажды большего, и нежные, ласковые прикосновения не могли утолить голод внутри меня. Я скользнула руками к костному краю его крыльев, проводя по гладкой, бархатистой коже — его единственному слабому месту.

Прикрытые веки приподнялись, и его взгляд встретился с моим.

— Такая нетерпеливая, мой свет.

Что-то дрогнуло в груди — наша связь отозвалась эхом в этой прекрасной, почти священной минуте. Мысли стали ускользающими, зрение расплывалось, когда жара охватила всё тело. Повстанцы были забыты, жизнь до него — стёрта. Осталось только «здесь» и «сейчас» — воплощение нашей связи, сияющее сквозь самую густую тьму.

Затем комната содрогнулась.

Где-то вдалеке раздался громкий треск, как будто край нашего мира разорвался надвое. Я замерла, почувствовав толчок в груди, легкий толчок, который быстро превратился в сильную ломку. Боль пронзила мое сердце, лишив дыхания легкие.

Малахия стиснул зубы и, оторвавшись от меня, бросился к окну. Бирюзовые глаза засверкали, когда он осматривал ночное небо в поисках каких-либо признаков перемен. Необъятное за пределами оставалось пустым и темным, и он с почерневшими глазами погрузился в зрение, на мгновение исчезнув.

Глаза Малахии расширились, ярко-голубые радужки уступили место прежней тьме.

— Гребаная Матильда, — съязвил он, не отрывая взгляда от окна. — Вмешивается в видение.

Я подошла к Малахию, боль в груди разрывала мое сердце надвое.

Только темнота встретила мой взор, обычное зрелище. Мой растерянный взгляд метался от окна к нему и обратно.

Там ничего не было, и все же он продолжал поиски.

Я прищурила глаза, вглядываясь в темноту.

Внезапно, в уединенном месте за плато, за замком и пустыми равнинами, прогремел взрыв. Серебряная сила наполнила воздух молниями, огнем, тенями и ветром.

Стены замка содрогнулись еще раз, сила этого удара угрожала разрушить обсидиановую конструкцию.

Это не могло быть хорошо.

Мой рот приоткрылся, когда Малахия повернулся ко мне с безумным блеском в глазах. Ледяной страх нахлынул на меня, приглушая жар, разливающийся по моему организму.

Затем боль в моем сердце стала более резкой, настойчивой, неистовой.

Его взгляд сузился, когда я схватилась за грудь, пытаясь унять ноющую агонию внутри.

Мои глаза расширились. Это, что бы это ни было.. не было нашей связью.

Оно, словно нож, рассекало кости и мышцы, разрывая пространство внутри моего сердца, боль была такой сильной, что у меня перехватило дыхание. Я обнажила клыки и зашипела, когда Малахий подошел ближе.

Раскаленная добела агония пронзила мое тело, бросив меня на колени. Я вонзила ногти в грудь, желая, чтобы вырвали источник боли.

— Малахия, — закричала я. — У меня что-то в груди!

Он шагнул вперед, останавливаясь передо мной, подняв руку и проведя ею по прядям моих волос. Крик сорвался с моих губ, когда боль разорвала мою грудь.

— Мне больно. Вытащи это. Пожалуйста, — взмолилась я.

Воздух дрогнул, когда он двинулся, пригибаясь ко мне. Кулак запутался в моих волосах, дыхание защекотало раковину уха.

— После стольких лет, свет мой.. Я ждал все это время, и все же он находит способ разрушить нашу связь.

Он кто?

Я моргнула, глядя на него, ошеломленная агонией, в его глазах. Искаженные болью черты его лица промелькнули, заставив мое сердце упасть.

— Мы были созданы друг для друга, созданы любить друг друга.. — его голос дрогнул. — Это все, чего я когда-либо хотел, все, к чему я когда-либо стремился.

Мои брови нахмурились, когда я увидела его, мою пару и предназначение.

— Но я действительно люблю тебя. Больше всего на свете.

Я ничего не понимала — ни боли в его глазах, ни печали, затаившейся в его словах, ни взрыва силы, исходящего так далеко, ни того, что разрывало мне грудь.

Краем глаза я заметила, как по комнате промелькнула тень, и я отрицательно покачала головой. Были только он и я, как это было всегда.

Но его слова рассказывали совсем другую историю.

Кулак врезался в висок Малахии, и большая синяя рука обхватила его горло, выдавливая из него жизнь. Губы Малахии дрогнули, когда он боролся со странным оттенком тени позади себя.

Тень влила ему в горло пузырек с жидкостью, и Малахия отшатнулся, синее зелье стекало с его губ — то самое синее зелье, которым он ежедневно поил меня.

— Валаам.. Из всех моих теней я никогда бы не ожидал увидеть тебя.

Валаам, заместитель Малахии, нанес ему еще один удар, от которого у него перехватило дыхание. Моя пара рухнул на пол, его тело было неподвижно.

Беловолосая ведьма выступила из тени, и я замерла, мои глаза уставились на распростертую фигуру Малахии. Хотя его грудь поднималась и опускалась с каждым вздохом, веки оставались закрытыми, тело неподвижным.

Никому еще не удавалось взять над ним верх.

Я подползла к нему, но мягкий голос преградил мне путь.

— Тебе нужно очнутся, Далия. Ты слишком долго была под его чарами.

Мой пристальный взгляд сузился на возвышающиеся надо мной фигуры.

Эта ведьма-изменница и ее пара. Малахия проклял ее имя еще за несколько секунд до их прибытия. Я посмотрела на нее со всей яростью, на которую была способна — теперь план был кристально ясен: вывести из строя Малахию и передать меня повстанцам.

Я бы не позволила им взять меня живой.

Я проникла глубоко в ту яму внутри меня, взывая к моей силе и требуя, чтобы она вспыхнула, но она не ответила. Она бесшумно буксировала, не желая, чтобы ее беспокоили — то ли из-за чистой лени, то ли из-за зелья, которым Малахия накачал меня, я не знала, но это не имело значения. Малахия годами обучал меня рукопашному бою, и хотя мой разум был забывчив, мое тело помнило.

Я прыгнула, целясь в более магически одаренного из них двоих, но тут тень поймал меня в воздухе.

Матильда вышла вперед с другим зельем в руке — таким, какого я никогда раньше не видела.

— Я знаю, что ты сейчас злишься. Я знаю, что ты напугана. Ты, наверное, хочешь моей смерти и думаешь, что я предала тебя, но я обещаю, Далия, однажды ты поблагодаришь меня за это.

Это имя..

Большие пальцы Валаама, прижатые к впадинкам на моих щеках, раскрыли мои губы. Несмотря на то, что я боролась, моя борьба была бесполезна. Она влила жидкость мне в рот и попятилась.

— Это, чтобы укротить твою течку. Те, кто пришел за тобой, предпочли бы, чтобы ты была в надлежащем настроении — хотя бы в основном.

Она сунула руку в карман, достала другой флакон и вылила его содержимое мне в рот, отступив назад и вытирая ладони о платье.

— Малахия уже давал тебе это, но я бы предпочла, чтобы ты выпила два.

Зелья смешались в моем желудке, вызвав тупое жжение, и по кивку Матильды Валаам отпустил меня. Я упала на четвереньки, меня рвало и я хваталась за живот.

— Что ты мне дала?

Я не помнила вкуса зелья и его мерзости.