Страница 68 из 79
Так, разделенные тонкой занавеской, мы простояли довольно долго. Мои пальцы, сжимавшие ножницы, взмокли. Я торопливо перехватила оружие левой рукой, вытерла правую ладонь о джинсы.
Но тут рядом с мужскими ногами возникли кроссовки небольшого размера. Я бы сказала, женские кроссовки. Подтверждая мою догадку, капризный женский голос возвестил:
– Ничего интересного! Хлам по ломовым ценам!
Коричневые ботинки сделали маленький шаг в сторону. Мужской голос ответил:
– Я тебя предупреждал: в центре ты ничего хорошего не найдешь! Поехали на барахолку?
– Поехали, – со вздохом согласилась обладательница кроссовок.
И две пары обуви, мужская и женская, удалились в полном согласии.
Я обмякла, выдохнула воздух, скопившийся в легких, и упала на плетеный стул. Наверное, я просидела так очень долго, потому что продавщица деликатно постучала в стенку примерочной и поинтересовалась:
– У вас все в порядке? Размеры совпадают?
Я посмотрела на новые вещи, развешанные по стене. А кто их знает?
Поднялась со стула и принялась с ожесточением сдирать джинсы.
Через десять минут я крутилась перед зеркалом, рассматривая облагороженный облик.
Что и говорить, вещи самые обыкновенные. Но от них исходят импульсы, свойственные только новым, не потрепанным шмоткам; флюиды собственного достоинства. В таком прикиде меня пустят в любое приличное место. Вот только обувь...
Я склонила голову к плечу и критически осмотрела растоптанные сапоги. Да, обувка не гармонирует. Придется заменить.
Я собрала старую одежду, сложила ее в куртку и крепко завязала рукава. Ножницы после недолгого раздумья пристроила за пояс новых джинсов. Временно, конечно. Главное, чтобы они не грохнулись на пол до выхода из магазина.
Продавщица встретила меня осточертевшей подобострастной улыбкой.
– Здорово! – ненатурально восхитилась она, оглядывая меня с головы до ног. – Вам очень идет!
Я пожала плечами:
– В Ханты-Мансийске в таком виде только на рыбалку ездят. – И уточнила; – Мы в расчете?
– В полном! – заверила меня барышня.
Я подхватила узел со старыми вещами и пошла к дверям. Барышня выдала мне сверкающий глянцевый пакет с реквизитами магазина. Я небрежно сунула в него старое барахло и спросила:
– Знаете, кто такой Гарун-аль-Рашид?
Барышня наморщила узенький лобик.
– Нефтяной шейх?
Если бы эта барышня читала книжки, то наверняка бы знала, что Гарун-аль-Рашид был багдадским калифом, обожавшим переодевания. Обычно он цеплял на себя затрапезную одежку и отправлялся прошвырнуться по вечернему Багдаду. Зачем? Людей проверял! Тот, кто не покупался на убогий прикид и оказывал переодетому калифу уважение, достойно вознаграждался.
Сказка? Не знаю, не знаю.
Если бы эта барышня отнеслась ко мне уважительно с самого начала, а не после того, как увидела толстую пачку долларов, то получила бы хорошие чаевые. А теперь она их не получит.
Но я не стала ничего объяснять. Просто открыла дверь и вышла на улицу. Барышня проводила меня долгим озадаченным взглядом.