Первый день смерти

Глава 26

Проснулась я под утро от стеклянного грохота. И не успел мозг среагировать на звук, как древний первобытный рефлекс уже подбросил тело вверх. Я вскочила с кровати, с трудом удержав равновесие. Правое бедро укусил аллигатор.

Несколько секунд я стояла в темноте, тяжело дыша и прислушивалась. Но в номере было тихо, и я поняла, что кроме меня здесь никого нет.

Я на цыпочках добралась до двери, осторожно прижалась к ней ухом, замерла. За дверью кто-то дышал, ручка вращалась в разные стороны.

Я вцепилась в нее и остановила движение. Минуту за дверью царило молчание. Потом раздался чей-то шепот:

– Это ты?

По моим рукам пробежали колючие ледяные мурашки. Я не ответила, только еще крепче стиснула пальцами холодный металлический шар.

– Открой, не бойся, – попросил голос. – Познакомимся.

Я съехала по холодному металлическому косяку.

«Ошиблись номером», – попробовала внушить себе. Но сердце бешено колотилось. Кто поверит в эту чушь?

Я просидела на полу, баррикадируя дверь своим телом, до рассвета. Когда бледные лучи робко пробрались в комнату, я поднялась. Осмотрела бутылочные осколки, помассировала висок. В голове со вчерашнего дня застряла вкрадчивая колючая боль, ни на минуту не оставлявшая меня в покое.

– Убрать бы, – пробормотала я.

Вошла в ванную, поискала веник. Напрасный труд. Подобные предметы в современных номерах не водятся. Значит, придется ждать уборщицу.

Я вернулась в комнату, улеглась на кровать и натянула на себя одеяло. Меня сильно знобило.

Сна не было ни в одном глазу. Я чего-то ждала. Чего? Сама не знаю.

В таком полузабытьи я пролежала до самого обеда. Затем заставила себя подняться и пойти в ванную. Залезла под душ, яростно содрала с себя паутину липких ночных страхов. Влезать в мятую несвежую одежду после купания было неприятно вдвойне. Я с отвращением напялила мятый свитер, застегнула потрепанные джинсы и вышла из номера. Следовало заняться делами, которых у меня накопилось немало.

Я спустилась в холл, протянула магнитную карту девушке за стойкой. Сегодня дежурила другая смена, но незнакомая барышня все равно окинула меня любопытным взглядом. Человека встречают по одежке, и ничего с этим не сделаешь.

– Вы освобождаете номер? – спросила меня барышня.

– Что? – не поняла я.

– Номер за вами до сегодняшнего дня, – объяснила девушка. – Расчетное время до двенадцати. Если вы не оплатите вторые сутки, номер может быть сдан другому человеку.

Я потерла висок. Почему у меня все время болит голова?

– Продлеваем пребывание еще на сутки? – уточнила барышня.

Я достала рублевые остатки, расплатилась за номер. Нужно менять доллары. При нынешних ценах деньги текут между пальцев, как вода.

Я вышла на улицу, подняла воротник куртки. Меня знобило все сильней.

– Нельзя болеть, – пробормотала я вслух. – Только не сейчас. Потом. Когда все кончится.

Сунула руки в карманы и двинулась вдоль по улице, осматриваясь вокруг.

Магазин одежды нашелся быстро. Я скользнула равнодушным взглядом по витринам с выставленными манекенами и вошла в дверь. Мне навстречу тут же устремилась встревоженная продавщица.

– Что вам нужно?

Я пожала плечами.

– Ничего особенного. Хочу купить себе кое-что из одежды. А в чем дело?

– Девушка, у нас цены в условных единицах! – сообщила мне продавщица ультимативным тоном.

Просто поразительно, до чего российский обслуживающий персонал любит намекать посетителям на их ничтожество!

– Буду иметь в виду, – холодно ответила я.

Отстранила девицу и пошла вдоль стоек с развешанной одеждой. Продавщица неотступно следовала за мной. Если бы она могла проверить чистоту моих рук, она бы это сделала. Когда я дотрагивалась до дорогих шмоток, продавщица издавала болезненный вздох.

Мною овладело недостойное злорадство. Я выбирала из рядов самые дорогие вещи, крутила их перед глазами, прикладывала к себе, подходила к большому зеркалу, стоявшему в конце ряда. И постоянно видела за своим плечом отражение перекошенной бледной мордочки. «Поволнуйся, поволнуйся!» – думала я свирепо.

Наконец игра на чужих нервах мне наскучила. Я отобрала из просмотренной груды тряпья практичные темно-серые джинсы, теплую байковую рубашку в клетку и шерстяной пуловер. Присоединила к повседневному набору теплую куртку с капюшоном, предварительно проверила, есть ли в ней внутренний карман. Так сказать, персональный банковский сейф. Перебросила вешалки с одеждой ошеломленной продавщице, расстегнула куртку, достала пачку долларов и коротко велела:

– Выписывайте!

Как и следовало ожидать, при виде денежной пачки лицо продавщицы просветлело.

– А как же примерка? – осведомилась она почти подобострастно.

– Обойдусь, – ответила я сухо. – Размеры мои.

Продавщица не рискнула продолжать разговор со странной клиенткой. Еще раз угодливо улыбнулась мне и поскакала к своему рабочему месту. А я опустилась в кресло, стоявшее у стены, и уставилась на свои руки. Программа минимум выполнена. Что дальше?

Вообще-то, не мешало бы мне поесть. В приличное место в таком виде не пустят. Или пустят, но со скандалом. Скандалы мне надоели, да и не хочется расходовать силы понапрасну. Они мне еще пригодятся.

Я поднялась с кресла, подошла к продавщице:

– Я передумала. Срежьте ценники и бирки, я переоденусь прямо здесь.

– Прекрасно! – с энтузиазмом воскликнула барышня. Окинула любопытным взглядом мой мятый прикид, поколебалась и спросила:

– Вы, наверное, недавно в Москву приехали?

– Точно, – ответила я. – Из Ханты-Мансийска мы. Нефть добываем. Вот, накопили денежку, решили посмотреть, какая она, столица.

– А-а-а, – протянула барышня понимающе. – Ну, и как вам у нас? Нравится?

– Не-а, – ответила я равнодушно. – Хамов много.

Барышня поперхнулась, низко склонила голову над новыми шмотками и вся ушла в отрезание бирок. Надеюсь, ей стало стыдно. Хоть немного.

Барышня быстренько подвела итог и провозгласила сумму.

– Семьсот пятьдесят долларов!

Впечатляет, правда? Особенно если учесть, что ничего парадного я не покупала. Такой набор в любом европейском магазине среднего класса больше чем на сто баксов не потянул бы.

Но мы не в сытой благополучной Европе, а в нищей бесправной России. Поэтому протестовать нет никакого смысла.

Я отсчитала от долларовой пачки нужную сумму и попросила:

– Разменяйте сами.

Девица быстренько сцапала бумажки.

– Одну минуту! – Мило улыбаясь, почти бегом удалилась к обменнику, который находился тут же, в магазине.

Как только барышня повернулась ко мне спиной, я сделала то, что хотела. Схватила со стола большие острые ножницы, сунула их в карман и пошла в раздевалку. Пристроила вешалки на крючок, сняла сапоги. И уже хотела разоблачаться дальше, как вдруг увидела... коричневые мужские ботинки, забрызганные грязью. Ботинки прошлись вдоль примерочной и остановились прямо напротив моей кабинки.

Очень медленно, стараясь не производить ни малейшего шороха, я достала ножницы. Зажала пальцами кольца, как рукоятку кинжала, выставила вперед остро отточенные узкие концы и застыла.

Ботинки не тронулись с места. Казалось, мужчина прирос к полу.

Сердце вернулось в грудную клетку и принялось отсчитывать секунды, как хронометр.