Страница 22 из 68
Два часа, которые я провожу в ожидании, стоят мне седых волос, морщин и изношенных сердечных клапанов.
Сижу на стуле перед телевизором, обхватив себя за плечи руками, смотрю на экран и раскачиваюсь вперёд и назад.
Мелькающие картинки и звуки разгоняют ужас одиночества. Создают иллюзию присутствия других людей в квартире.
Мне хочется завернуться в кокон, заснуть и проснуться лет через пять, когда всё закончится. Муж оставит меня в покое, развод будет позади, дети вырастут. Но я не имею права бросить Марину и Макса…
На столе передо мной лежит телефон. Поздравительные сообщения заставляют вздрагивать, хватать гаджет, жадно читать, а потом разочарованно опускать обратно на скатерть.
Жду звонка от сына или дочери, а звонит… муж.
Заплетающимся языком, на фоне звуков какой-то вечеринки, хихиканья девиц, оглушающей музыки, он мычит:
- Лера! Лела! С Новым… С Новым годом!
И куда-то в сторону:
- Этттто мая жена… Я жене звоню!
- Вадим, ты пьян? - до такого состояния супруг ни разу в жизни не надирался.
- Я не пьян, я – суперпьян! - радуется этот полоумный. - Дай папке поговорить с детьми!
Боже, как же я от него устала... И зачем вообще трубку взяла. Просто промелькнула мысль, что ему могла позвонить Марина.
- Вадик, их нет дома, - устало сообщаю.
Но это только раззадоривает благоверного:
- Зачем ты врёшь? Хочешь, чтобы дети меня презирали? Думали, что папка их бросил? А я не бросил! Поняла? Я деньги поехал зарабатывать! Давай, поднимай свою задницу, и чтобы завтра же прилетели ко мне! В гостинице поживём несколько дней.
И тут до меня доходит: с ним рядом стоит какая-то женщина, и Вадик рисуется перед ней.
- Могу себе позволить! - говорит муж опять в сторону.
Я слышу, как девушка его подбадривает:
- Можешь, можешь, мой богатенький Буратино!
Ужас…
Я сбрасываю звонок и заношу номер мужа в чёрный список.
Каждый разговор с ним – это кладбище моих нервных клеток. Хватит!
Мне необходимо беречь нервную систему, иначе придётся зарплату тратить на таблетки и психотерапевтов, чтобы собрать себя по частям.
В замке лязгают ключи. Выхожу в прихожую и вижу, как заходит заплаканная дочь, а за нею следом сын.
- Мам, прости меня, - тихо произносит моя девочка.
Обхватываю её руками и прижимаю к себе:
- Солнышко, что бы ни происходило, помни, что я люблю вас с Максимом больше жизни. Я могу сделать вид, что простила папу и жить с ним вместе, но надолго меня не хватит. Наша жизнь превратится в ад. Поверь, никому от этого лучше не станет.
Притягиваю и сына к себе, чтобы почувствовал: мы вместе, нас трое, мы семья.
- Сейчас нам трудно, но мы есть друг у друга, а значит, выдержим. И папа никуда не уйдёт из вашей жизни. Вы будете ему звонить, видеться с ним, когда захотите. Он навсегда останется вашим отцом.
Ощущаю, как в груди появляется тепло. Мои птенчики жмутся ко мне, обнимают.
Пусть всё это и звучит пафосно, но я правда считаю, что родного отца никогда и никто не заменит.
И дети верят мне. Руками ощущаю, как их спинки расслабляются, мышцы теряют тонус, плечи опускаются. Защитный панцирь растворяется за ненадобностью.
Ведь мама сказала, что всё будет хорошо…
А маме можно верить...