Сибирь

— Этот… — Вновь новое место. Дмитрий положил мою ладонь себе на живот, где был самый большой и длинный шрам. — Оставили мародеры. Я получил его, когда спасал Янис. А этот, — Дмитрий, совершенно не стесняясь, поднял ногу, — твой. Мой самый любимый.

Швы еще не до конца рассосались, и я ощущала пальцами стяжки.

— Я дал тебе почувствовать свои, а теперь я хочу почувствовать твои.

— Дмитрий…

— Просто позволь. Поверь мне, Елена.

— Х-хорошо…

Я крепко зажмурилась, представляя, как Дмитрий зажигает свечу и внимательно осматривает меня.

Однако он вновь удивил.

Та ладонь, что уже была в его руках, оказалась у его рта. Первые укусы начинались там. Дмитрий мягко поцеловал их.

Я шумно выдохнула.

Каждый укус — его поцелуй. Каждый шрам — его мягкие движения. Он не спешил, залечивая всю область руки. Стоило ему сделать это — меня пронзала дрожь. Дмитрий поднимался по плечу, доходя до шеи. Я думала, он остановится, но он перешел на другую руку, начиная все сначала.

Дмитрий брал всю мою искалеченную душу, каждый осколок, что вонзился в меня, и собирал заново. Словно мозаику, он складывал все пазлы, внимательно уделяя внимание каждому кусочку.

Я пылала диким огнем и уже не могла сдерживать громкие выдохи. Но когда Дмитрий замер напротив моего лица, я не удержалась и опустила глаза вниз, видя, что и ему уже невмоготу. Однако Дмитрий продолжил испытывать мое терпение.

Он поцеловал ключицу, спустился ниже. Сначала губами обхватил сосок, а потом провел языком, втягивая его внутрь. Я застонала, задрав голову.

Мое тело так истосковалось по прикосновениям, но еще больше оно желало ласки Дмитрия.

Отпустив одну грудь, он проделал то же самое с другой, придерживая первую рукой и дразня ее пальцами. Мне казалось, я не выдержу и разлечусь на сотни кусочков. Но Дмитрий только начинал свою пытку.

Он отстранился, поднял меня на стол. А потом встал на колени. Приблизился к животу.

— Нет! Только не там…

Урод.

Дмитрий и сам был на грани. Он дышал быстро и шумно, кусал свои губы. Он сдерживал себя. Ради меня.

Не сводя с моего лица глаз, опустил ладонь, кончиками пальцев обвел «дерево» узоров, постепенно спускаясь.

Мой пульс зашкаливал.

И когда он дошел до нужной точки, одновременно нажимая на нее, опустил губы на шрам. Его язык обводил линии, пальцы рисовали круги. А я умирала и возрождалась вновь.

— Этот шрам — твоя броня. — Между поцелуями говорил Дмитрий. — Носи его с гордостью, Елена. Носи и помни, на что способна ты и твое тело. Смотри на себя так, как я смотрю на тебя.

Я опустила взгляд. Свет свечи удачно упал, открывая стоящего передо мной Дмитрия на коленях. Его взгляд… голодный настолько, что только от этого у меня сводило ноги. Жадность, желание, страсть… любовь.

Больше я не могла дышать, не могла жить. Стекло вновь взорвалось, разбрасывая меня по комнате, унося куда-то далеко ввысь.

Но когда Дмитрий приложился губами между моих ног, я вновь обрела форму. Все то, что казалось мне мертвым — ожило.

Стон глубокий, дикий и не терпящий сорвался с губ.

Дмитрий описывал круги языком, доводя меня до края, но не желая отпускать. И когда я едва не погибла, сидя перед ним, сложив ноги на его плечи, он ввел в меня палец.

Мне казалось, лучше не может быть.

Может.

Огонь достиг апогея, поджег кожу и стер с лица земли.

Дмитрий упивался мной до конца, пока я едва ли не рухнула на деревянный стол, но он уже поднялся и мягко подхватил меня за талию.

Дмитрий улыбался как мальчишка и смотрел на меня так счастливо, что огонь, который я думала, потух, вспыхнул вновь.

Теперь меня ничто не могло остановить. То, чего я так давно хотела. Я возьму. Потому что могу.

Впившись в него, я ощутила собственный вкус. Я кусала его, тянула губы, и Дмитрий только крепче сжимал меня в своих руках. Но я спрыгнула со стола и обошла его. Он не желал отпускать, держал за одну руку.

Взяв свечу, я подошла к другим и немного дрожащими руками поднесла к потухшим.

Неужели ты считаешь, что, если я мог примириться с твоими внутренними шрамами, не смогу и с этими, Елена?

Зажгла одну, вторую.

— Это… необязательно, — сказал Дмитрий. Он запинался и почти не мог контролировать себя.

Я улыбнулась, а когда повернулась, увидела, как он смотрит на мое тело. Без жалости. Без брезгливости.

Вожделенно.

Я медленно направилась к нему, внутренне чувствуя себя королевой, императрицей, солнцем этого мира.

Дмитрий дал мне полное право ощущать себя именно так.

Легонько толкнув его к столику, я подошла к нему вплотную.

— Как я давно этого хотела.

— Так… уж и давно? — шумно дыша сквозь зубы, спросил он.

— С чертовой первой встречи.

Я опустилась, подставив под ягодицы ступни, чтобы лучше доставать до повязки, что натянулась до неудобства, и быстро сорвала ее.

Я подняла глаза на Дмитрия. И могу поклясться, что только от одного этого он чуть ли не кончил.

Мне не хотелось медлить. Я хотела получить свое.

Беря его одной рукой, я губами обхватила головку и провела по ней языком.

Дмитрий выругался. Его руки вцепились в стол до скрипа.

Продвигаясь по стволу губами, я обводила вены, наслаждаясь тем вкусом, тем чувством, что вызывало приятную боль между ног. Дмитрий сдерживался, но иногда его бедра предательски рвались вперед, желая оказаться глубже. Он постанывал, награждая меня за старания.

Я закрыла глаза, рисуя языком дорожки, смакуя вкус.

Но меня резко подняли на ноги.

— Я больше не могу терпеть! — взревел Дмитрий.

Все случилось так быстро.

Вот я на коленях, а вот Дмитрий резко поднимает меня на руки и сажает на этот стол. Застыв между моих ног, он жадно вглядывался мне в лицо, а потом нежно и медленно заполнил всю меня до конца.

Толчок — я воспарила.

Толчок — я рассыпалась.

Толчок — я собиралась.

Мои ногти царапали его плечи, зубы кусали его губы. Его ладони на моей груди. Сжимали, играли с сосками. Дмитрий сводил меня с ума, сгорая целиком.

— Посмотри на меня, я хочу видеть тебя.

Я повиновалась.

Дмитрий прикусывал свою губу, брови сошлись на переносице, он ненасытно следил за моими стонами.

Сначала толчки были сильными, но размеренными, однако с каждой минутой они становились быстрее, резче и жестче. Дмитрий терял контроль, а я помогала ему, кусая то в шею, то за ухо.

Выдохи Дмитрия становились громче, движения теряли человечность, скатываясь к чему-то первобытному. Он сжимал мое тело, проникал в меня все грубей.

А когда понял, что ему осталось совсем немного, приложил пальцы между моих ног. Я застонала еще громче, больше не в силах сдерживаться. Я насаживалась на него сама, заставляя наши тела встречаться еще громче и яростней.

И наконец я взорвалась и упала в бездну. А Дмитрий последовал за мной.