Сибирь

Я зажгла свечи, посчитав, что это не лучшее решение в деревянной бане, но за неимением иных возможностей другого не оставалось. Баню заполнил тусклый свет, запах мокрого дерева и меда. Тепло приятно согревало озябшие кости.

Я взяла жесткую мочалку. Посмотрела на руки. И отложила ее.

Держись. Не сейчас. Держись.

Рядом с мылом лежала более мягкая тряпичная. Я терла тело, смывая грязь и произошедшее со мной. Почему-то казалось, что с меня сходит вся мерзость, обновляя кожу.

Здесь был небольшой во всю стену стол, на котором стоял таз и остальные принадлежности, а над ним висело зеркало. Оно запотело, и я провела по нему рукой.

На меня смотрело смазанное отражение. Из плеч торчали кости, ключицы некрасиво выпирали.Урод. Израненные руки. Не было ни красивых овалов груди, ни нежной кожи.Урод. Мокрые волосы казались еще тоньше и меньше, словно черви, лежащие на плечах.Урод. Глаза не сияли, они оттенялись мешками и синими кругами. Щеки впалые, а губы обветренные.Урод.

Внезапно дверь скрипнула.

Я вздрогнула. Из оружия здесь лишь кипяток. Я метнулась к ткани, которой заменяли полотенце, и прикрылась им, насколько смогла.

Слышалась какая-то непонятная возня, и с каждой проходящей секундой напряжение росло. Я сделала несколько шагов к кипящему котлу. Мне нужно лишь открыть кран, а потом я брызну кипятком в лицо, а сама смогу убежать.

Шторка, отделяющая коридор, открылась.

— Ты?..

Я постаралась целиком спрятаться за ткань.

Надо мной возвышался Дмитрий.

На нем лишь набедренная повязка. Голое тело пересекал шрам. Мышцы рук покрыты капельками воды, белая челка упала на лоб. Он пришел с купальни прямо так… По холоду.Зачем?Его грудь тяжело вздымалась. Дмитрий смотрел свысока.

Я же врезалась в стол, пытаясь хоть как-то прикрыться.

— Что ты здесь делаешь⁈ — прошипела я.

— Пришел согреться.

Голос Дмитрия звучал зло. Отстраненно. Зеленые глаза, что полностью закрыл черный зрачок, не отпускали моих. Он не рассматривал мое тело, но глядел в самую суть.

— Здесь занято! Не видишь?

— Вижу. — Он сделал шаг.

— Стой!

— Почему? — Еще один. — Ты приказываешь мне, Елена?

— Остановись!

Теперь Дмитрий и впрямь замер.

Его руки, сжатые в кулаки, подрагивали. На скулах поигрывали желваки.

— Знаешь, Елена, я тебя ненавижу, — выплюнул Дмитрий.

Щеки ударило жаром, а внутри что-то треснуло. Я не смогла ничего ответить, только сильнее сжималась над его напором и словами, что продолжали ударять по мне.

— За то, что встретил тебя. — Дмитрий вновь начал приближаться. — За то, что умер Айзек. За то, что наш отряд развалился. — Еще никогда я не видела его в гневе. Не видела, как глаза горят огнем, как его разрывало изнутри. — Ненавижу за то, что ты делала. И что будешь делать. Я ненавижу тебя, потому что ты убежала, хотя сама привязала к себе!

Дмитрий ладонью с размаха ударил по ведру с ледяной водой. Оно отлетело к стене и треснуло. Вода расплескалась по полу, и обжигающие холодом брызги попали на меня.

Мое лицо перекосилось. От злости. От боли. От того, что прямо сейчасонимел надо мной власть. Я не могла пошевелиться, впав в оцепенение.

— Ненавижу за то, что ты отдалилась, за то, что бросила меня после всего.

Дмитрий стоял прямо надо мной, смотрел на меня сверху вниз. Я же, словно зверек, лежавший кверху брюхом, глядела на него. Секунду мы разделяли это мгновение. А потом во мне что-то щелкнуло.

— Ненавидишь? — дрожащим от гнева голосом спросила я. Меня колотило так сильно, что зубы не попадали друг на друга. — Ненавидишь⁈ Тогда не смей даже смотреть на меня! Не смей приближаться! Пошел прочь!

Забывая, что держу полотенце, я подскочила и толкнула его со всей силы в грудь. Дмитрий поддался и отступил. Я толкнула его вновь.

— Пошел прочь! Прочь!

— Я не закончил. — Дмитрий схватил мои руки и задрал высоко над головой.

Я висела на своих же руках и скалилась. Голая и беззащитная, пыталась укусить.

Дмитрий, казалось, совсем не замечал моей наготы. Или делал вид. Он наклонился прямо к моему лицу и процедил:

— Да, я ненавижу тебя, Елена. Ненавижу всем своим сердцем… Потому что люблю.

Я оцепенела.

Больше не брыкалась.

Только смотрела.

Дмитрий отпустил мои руки. Они упали плетями.Я так думала. Но на деле они предательски обвили его шею. Мне пришлось привстать на носочки и потянуть его на себя. Губы, что кривились в оскале —как я считала— жадно распахнулись и потянулись к нему. Вдыхая, будто он воздух, что мне необходим, я поцеловала его.

Дмитрий остервенело и глухо прорычал в меня. А его ладонь крепко, до боли, вжалась в мою ягодицу. Он одновременно притягивал меня к себе и отталкивал к столику.

Мы не могли остановить поцелуй. Мы не могли открыть глаз. Мы поглощали друг друга, словно ждали этого всю свою жизнь.

Его вкус — мое спасение.

Его запах — мое желание.

Его руки — то, чего я хотела больше всего.

Поясница вновь уперлась в столешницу. Дмитрий оторвался, но глаз не открывал. Он прислонился к моему лбу и тяжело дышал.

— Прогони меня, если не хочешь этого, — тихо и жалко звучал его голос. Он не хотел, не мог уйти от меня. Ни сейчас.Никогда. Но если я попрошу. Еслидействительнозахочу, чтобы он сделал это — уйдет. — Просто скажи, Елена.

— Не уходи, — только и смогла прошептать.

Дмитрий поднял веки. И только от его взгляда внизу живота разгорелось пламя. Я закусила губу, и он поймал это движение взглядом. И его глаза потемнели еще сильней.

Но вот когда он по-настоящему посмотрел на меня, обвел мое тело взглядом, меня скрутило отвращение. Жгучее и необъятное. Отвращение к самой себе.

Урод.

— Не смотри. — Я поймала его за щеку и подняла за подбородок, вынуждая видеть только лицо. — Пожалуйста, не смотри.

Возможно, в моем голосе было столько боли, что Дмитрий мгновенно переключился с вожделения на сострадание.

— Неужели ты считаешь, что, если я мог примириться с твоими внутренними шрамами, не смогу и с этими, Елена?

Я поджала дрожащие губы.

Сейчас он отстранится.Я знала. Я не подам виду, но внутри все покроется льдом. Но так будет правильно.

Урод.

Чудовище.

Дмитрий действительно отошел.

Горький выдох вырвался с предательских губ, что не смогли его удержать.

Слабачка.

Но Дмитрий набрал полные легкие воздуха и резко задул все свечи, оставив только ту, что горела у входа.

Я видела только его силуэт и едва уловимое сияние кожи.

Значит, и он видел также меня.

— Когда-нибудь ты привыкнешь до конца открывать свою слабость при мне, Елена. Но пока что достаточно и этого.

Дмитрий вновь оказался близко. Опасно близко.

Сердце билось с такой силой, что я не понимала, как оно оставалось внутри меня. Кожа словно чужая стала бесчувственной. И когда Дмитрий взял мою ладонь, я не сразу поняла, что он сделал.

Он опустил мои пальцы себе на грудь. Подушечки пальцев пронзило током. Дмитрий дал мне ощупать вереницу мелких шрамов.

— Эти… царапины от неудачных тренировок.

Дмитрий повел мою руку себе на плечо и ниже на бицепс.

— Здесь меня ранили зараженные когтями.

Еще ниже. К запястью.

— А это мой первый укус.

Он позволял мне коснуться и внимательно исследовать все свои ранения. Все свои шрамы.

Дмитрий отнял мою руку и положил к боку. Вновь укус. Эти ямки я узнаю всегда.

Темнота и его голос действовали как гипноз. Я была слепа, но все остальные чувства стали такими выразительными, что сводили с ума. Я слышала его шумное дыхание, запах его тела сбивал с толку, а ощущение под пальцами — пламенными.