Сибирь

Я затаил дыхание. И только сейчас понял, что Иванна сказала «дети».

Будто бы ожидая, когда я пойму, она продолжила:

— Внутри Евы два ребенка. Однояйцовые близнецы. И один из них здоров, а второй… зараженный.

— Ч-что?.. Как… Как это возможно?

— Их связывает одна плацента. Это уникальный случай, один на миллион. Слияние плаценты. Один из них имеет идеальный иммунитет. Он рос в утробе с зараженным, делил питание. Вирус циркулировал в крови матери. Произошла мутация. — Иванна замолчала. Она долго смотрела на меня. А потом сказала: — И завтра Елена убьет обоих.

Воздух покинул легкие. Я едва мог сглотнуть. Шок? Сумасшествие? Ужас? Все скрутилось в одно поглощающее чувство.

— Эти дети — наше лекарство. Мы могли бы спасти уцелевшего малыша, но разделить их и оставить в живых — невозможно. Нам нужна только его кровь. Если в другой жизни с тем оборудованием это и было бы возможно, но сейчас нет. Даже такой хирург, как Елена, не сможет…

— Сможет, — перебил я Иванну. — Если кто и сможет спасти этого ребенка, то Елена.

Я верил в каждое сказанное слово. Верил, что Елене это под силу.

Только бы если она захотела.

Иванна усмехнулась, будто точно знала последнюю мысль. Она поднялась с места и пошаркала к двери, но потом остановилась.

— Может быть, мы для вас и чудовища. Но именномывас спасем и все это гребаное человечество. Каждый из нас знает свой грех, и когда мир сможет спокойно вздохнуть, мы сами пройдем на эшафот. Но мир, Дмитрий, всегда спасали злодеи. Потому что мы готовы жертвовать. Потому что мы знаем, чего этот мир стоит. И поверь мне, когда лекарство будет доступно всем, они проглотят волшебную пилюлю, будь она даже создана из их собственных детей. Они будут проклинать нас в лицо, а потом в темноте комнат жрать таблетки, лишь бы не возвращаться в этот кошмар. — Она вздохнула. — Всегда проще взвалить все на плечи Дьявола, но поклоняться Богу. Спокойной ночи, Дмитрий. Лучше бы тебе быть рядом с ней и думать, что она герой. Иначе ты уничтожишь не только себя, но и ее.