Сибирь

Глава 31

— Полагаю, вы устали с дальней дороги, — голос Иванны звучал доброжелательно. Она заглянула всем в глаза, устанавливая с ними связь и тем самым ясно давая понять, что следит за каждым движением. — Вы можете отдохнуть. Полагаю, вы Дмитрий?

Я сделал шаг вперед. Фаяз напрягся, но не сдвинулся с места.

— Да.

— Печально видеть, что ваш отряд лишился бойцов. Терять тех, за кого ты в ответе, — невероятно тягостное бремя. Удача, как бы ты ни держался ее, всегда найдет способ отвернуться.

— Благодарю за сочувствие, — ответил я сухо. Что бы ни говорила эта женщина, меня волновало сейчас только то, что будет с нами дальше.

Иванна уловила мой настрой, и уголок губ пополз вверх.

— А вы, так полагаю, милая Янис. — Янис, как и ожидалось, не ответила. — Мои люди отведут вас в крыло, где мы селим прибывающих.

— Дмитрий пойдет со мной.

Я прикрыл глаза.

Елена встала перед Иванной. Глава «Сибири» возвышалась над Еленой черной грозовой тучей. Взгляды двух самых опасных женщин, что мне доводилось встречать, столкнулись.

— На территорию «Адама» вход разрешен только сотрудникам.

— Он пойдет со мной. Они не представляют угрозы.

— Ты в этом уверена?

— Да.

Иванна сверлила Елену взглядом, но при этом ее глаза озорно улыбались. Будто она смотрела на капризного ребенка и решала, дать ли ему сладость.

Напряжение крупными каплями скапливалось узлом. Даже если бы я мог успеть выхватить пистолет, я не мог направить его на Иванну. Она слишком ценный человек, чтобыпопытатьсяпричинить ей вред.

И как бы ужасно это было осознавать, здесь мы лишь мишени, и наша судьба в руках «Сибири».

— Хорошо, — наконец сказала Иванна. И едва уловимо кивнула.

Фаяз громко свистнул.

Сверху, на тех самых открытых лестницах, послышался шум.Десятоксолдат вышли из укрытий. Колонн, стен, перил. И убрали снайперские винтовки.

Позади выдохнула Янис.

— Формальности, — широко скалясь, ответил Фаяз.

Значит, они готовились в случае чего убрать всех нас.

— А ты изменилась, окрепла.

Я не сразу понял, к кому обращалась Иванна. Но когда произошло следующее, мне едва удалось сохранить беспристрастность.

Иванна смотрела на Елену, и суровые черты лица разгладились, делая ее моложе. Главе «Сибири» был всего тридцать один год, но, если верить россказням, то, что ей пришлось пережить, оставило на ней неизгладимый отпечаток. А потом и вовсе женщина широко улыбнулась, разводя руки. И Елена… Елена, что в первую встречу выглядела холоднее льда, сейчас также растянула губы и шагнула к Иванне.

— Лена.

— Иванна.

Они прижались друг к другу. А я не мог ничего сообразить.

—Кто такая Ива?—спросил Леон.

—Глава «Сибири»,—ответил Макс.—Ты разве не знаешь?

Леон лишь покачал головой.

Выходит, это очередная ложь.

Фаяз похлопал Елену по плечу и немного капризно сказал:

— Эй, ну дай мне посмотреть на эту девочку. — Иванна покосилась на него, но послушно выпустила Елену, что теперь обнимала Фаяза. — А ты похорошела, даже румянец на лице появился.

Он отпустил ее, но двумя руками взял за лицо.

— У, какая красивая стала!

Я подавил укол раздражения. Но не понимал, на что злился. На то, что он касался ее, на то, что делал этотаклегко? Или на то, что самому пришлось слишком долго решаться на это? Могла ли быть между нами такая непринужденность?

Меня затопил стыд. Могу ли я вообще думать о таком, когда два дня назад похоронил Айзека? Имел ли я право…

— Неужели твой Марк наконец постарался?

— Не Марк, — сказала Елена, все еще находясь в его руках.

Глаза Фаяза потрясенно сверкнули, а на щеках показались ямочки.

— А кто? — весело спросил он, а потом перевел взгляд на меня. — Ах! Я давно тебе говорил, эти производственные никогда не сравняться с нами — солдатами! Теперь понимаешь, какаябольшаяразница. Да? У нас намного крепче…

— Леон, так и будешь стоять? — спросила Иванна.

— Любуюсь твоей культей, отдашь?

— Только если ты проведешь три ночи в моей кровати.

— Я не сплю с одноногими.

— Засранец!

Леон подошел к ней и крепко обнял, затем пожал руку Фаязу.

Елена повернулась ко мне. Ее лицо вновь стало привычным. Спокойным, отчужденным и сосредоточенным. Но… Вновь что-то мелькнуло в выражении ее глаз. Беспокойство?

Слишком много всего. Слишком много.

— Раз мы закончили с любезностями, предлагаю…

— Иванна, покажи нам, — потребовала Елена. Не дожидаясь ответа, она посмотрела на Янис. — Отдохни. Все будет хорошо.

Но Янис не двигалась, растерянно бросая взгляды на всех нас. Я понимал ее беспомощность, ведь ощущал то же самое.

— В моем доме никто не нападает на гостей, — сказала Иванна, и я непроизвольно выгнул бровь, вспоминая винтовки. Она будто прочла мои мысли: — То была предосторожность.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈

Нас вели по ангарам.

Леон шел рядом со мной, а Елена впереди с Иванной. Фаяз и незнакомка, которую нам так и не представили, позади.

Черная вдова и белый каракурт. Две противоположности. Одна высокая, другая низкая. Иванна собранная, Елена — растрепанная и усталая. Но обе они, высоко задрав головы, возвышаясь над нами — простыми смертными.

Чем больше постов мы миновали, тем сильнее менялась обстановка. Бетонные стены становились белоснежными, тусклый мигающий свет — ярким и почти ослепительным. В воздухе появлялся запах хлора и спирта, но даже за ним прокрадывался тонкий шлейф мертвечины.

Я готовился к тому, что увижу нечто запредельное. То, чего не хотел знать. Но с другой стороны — в этот момент я всмотрелся в макушку Елены — если я хотел знать,бытьв этом мире, то должен понимать, что он из себя представлял.

Да, я был готов.

Я так считал.

Пока не увидел все своими глазами.

Нас встретила высокая железная дверь на кодовом замке. Иванна осталась стоять неподвижно, выжидая, пока незнакомка прошла вперед и ввела код. Послышался сигнал.

Мы вошли внутрь.

Это был бокс квадратного типа. Окно в стене закрыто железными жалюзи. Перед ним располагался длинный стол с компьютером и различными панелями. Множество мониторов обрамляли окно. И на каждом было несколько изображений.

Я прошел ближе.

Колбы. Десятки. Сотни колб с зараженными. Камеры настроены так, что каждый сантиметр огромной площади виднелся из этой комнатки. Лаборанты, врачи, военные. Их количество не сосчитать. Многие занимались документацией, другие припаривали дергающихся зараженных. Территория работ была невероятно огромной.

Мои глаза бегали по картинкам. Вот дергающегося бегуна живьем запихивали в огромную банку, вот целителя разрезали и доставали его органы. На других камерахживыхлюдей сажали на кушетки и вводили им некую субстанцию в кожу, а потом уводили в другой блок. Следующий монитор, видимо, транслировал уже последующую фазу, но с другими испытуемыми. Они дергались, привязанные к кушеткам. Их вены синели, глаза вылезали из орбит.

Они обращались.

Прямо на моих глазах.

— Они здесь по своему желанию. Никакого принуждения. Мои люди знают цену будущего.

Я повернулся к Иванне, которая смотрела на меня, как и Фаяз. Если Иванна умело скрывала истинное лицо — хотя ее губы напряженно сжались — то Фаяз отражал мое внутреннее состояние. Он не боялся показать, насколько это ужасно.

Липкое отвращение сковывало желудок, заставляя его сжиматься. Меня мутило от увиденного. Я зажмурился на несколько секунд и взглянул на Елену.

Она даже не обращала внимания на наш разговор, на обреченное состояние стоящих рядом с ней. Елена методично перебирала бумаги, бешено бегая глазами по строчкам.