Сибирь

Макс взвыл, схватив меня за шкирку, пытался оттянуть. Но я сжимала челюсть так сильно, что услышала хруст. Рот наполнился чужой кровью, она вытекала между щелочек зубов, смешиваясь со слюной. Он тянул за волосы, бил меня по голове, но с каждым ударом я сильнее вгрызалась в плоть, мне нужно только выбрать нужный момент и толкнуть его к решетке, и тогда я…

Макс решил забыть о хрупкости моего тела и врезал кулаком мне в ребро. Кажется, оно треснуло, если не больше. Я подогнулась, но не разжала зубы. Опора исчезла, и я стиснула челюсти в последний раз, изо всех сил. Когда Макс снова потянул меня, я позволила ему оторвать себя.

Вместе с куском кожи.

Макс взвыл, баюкая ладонь. А я сплюнула плоть на пол, обнажая ряд кроваво-красных зубов в улыбке.

— Не бойся, я не заразная. Может быть.

И засмеялась.

Загипнотизированный болью, он оставался отличной мишенью. И я рывком толкнула его. Макс попятился назад. Леон вытянул руки. Безумие на лице брата смешалось с кровожадностью, и мне даже на секунду стало жалко Макса. Я вновь вытянула руки, но Макс перехватил их. Я успела только вздохнуть, как снова встретилась со стеной, больно ударившись затылком, а ладонь Макса, наконец, нашла свою цель — мою шею.

— Упертости тебе не занимать.

Его лицо уже поплыло от синяков, измазалось кровью, что продолжала бежать. Больную руку он прижимал к груди.

— Так не пойдет, как нам дойти до точки назначения? Как же мне тебя утихомирить, м? Гляди, как наш командир смотрит! Весь изнывает, не может даже помочь! А ведь это ты упростила мне задачу. Ты даже оказалась права, он не обратился!

Ладонь крепче сжималась, но я не переставала давить улыбку. Леон бесстрастно и сосредоточенно смотрел на нас.

— Может, мне попробовать кое-что другое? Может, показать командиру и твоему брату, что со мной тебе будет хорошо?Очень хорошо!Развлечемся? Прямо у них на глазах.

— У тебя не встанет, ублюдок, — выплюнула я, широко скалясь.

Пока он болтал, я очень медленно тянулась к карману штанов.

— А давай посмотрим!

— Давай!

Нырнув в карман, я достала скальпель. Острый, идеально заточенный, он скользил легким пером.

Я резко подняла руку. Кровь брызнула в разные стороны, и Макс истошно закричал. Я снова взмахнула, оставив на коже ровные, идеальные полосы. Мои руки двигались легко и быстро, челюсти были сжаты, а глаза неотрывно смотрели на изрезанное лицо.

Макс закрыл лицо руками и отступил. Его ладони тут же покрылись порезами. Я не останавливалась ни на мгновение, вновь и вновь разрезая кожу и наслаждаясь воплями.

Пока Макс не подошел к решетке и Леон не сжал его горло.

— Ну, здравствуй, красавица, — почти интимно прошептал Леон ему на ухо. — Я так давно ждал этого.

Макс закрывал лицо руками, всхлипывая:

— Мое лицо! Мое лицо!

Я смотрела из-под лба на струйки крови, игнорируя настойчивое:

— Елена! Елена!

Не сейчас.

Пальцы Леона нежно скользнули по чужой шее, а потом, резко схватив, потянули вперед и рывком назад.

Голова Макса с диким стуком обрушилась на решетки. Еще раз. И еще. Пока его руки не обмякли и он не повис в объятиях Леона. Теперь он придерживал Макса под грудь.

— Я никогда не питал страсть к убийствам, но даже в нелюбимом деле можно найти то, что зажигает тебя. Согласен? — Леон упер большой палец с одной стороны и указательный со средним с другой вокруг гортани Макса и начал давить. — Можно причинять неимоверную боль всего небольшим усилием, представляешь?

Макс захрипел, когда пальцы с силой вжались, прорывая кожу на шее. Первые капли крови брызнули в сторону.

— Еще немного, совсем чуть-чуть, и я вырву твою гортань. Мне нужно немного больше, — булькающие звуки вперемешку с хрипами ласкали слух, — надавить, и все кончится. Однако, боюсь, твоя жизнь принадлежит не мне.

Макс вращал выпученными глазницами, но при последних словах они вытаращились на меня.

Тихой поступью я приближалась ближе. Из носа стекала горячая кровь, оставляя на языке соленый вкус.

Видеть его страх стало настоящей отрадой. Месть — поистине сладкое чувство.

Это ощущение превосходства, когда чья-то жизнь в твоих руках, опьяняло, но истинное наслаждение — ее отнимать. Когда огонек в глазах гаснул, смешавшись с первозданным ужасом.

Мой Ветхий Завет, моя заповедь.

— Встретимся в аду.

Я воткнула скальпель в его правый глаз, с наслаждением вдавливая настолько, что он вошел по самую рукоять. В этот же момент Леон вырвал его гортань, и та повисла на груди, продолжая держаться сосудами.

Макс — то, что от него осталось — повалился на пол. Я наклонилась к его штанам и достала ключ. Открыла дверь и впустила Леона.

Янис стояла позади, опустив пистолет вниз. Ее глаза казались пустыми, а в черных волосах показался отблеск седины. Впрочем, я не всматривалась.

Леон обвил меня руками, крепко прижимая к себе. Я уперлась в его грудь и глубоко вдохнула родной запах, смешанный с кровью. Леон тяжело дышал.

Я подняла ладони и погладила его по шее.

Красные, все в крови, ладони.

Руки. В. Крови.

В крови.

Кровь.

Кровь. Кровь.

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь. Кровь.

— Елена, нет!

Я отскочила от Леона, схватила тряпки и стала стирать ее. Кровь.

— Елена!

Руки дрожали! ДРОЖАЛИ!

— Елена, послушай! Елена! Янис, дай мне шприц! ЯНИС!

Тряпка не помогала, и тогда я стала царапать кожу ногтями, всеми силами стараясь содрать ее!

Елена! Остановись!

Кровь!

Айзека. Айзек…

Мертв. Прямо под моими ногами его тело с разломанной головой и кусочками мозга по полу.

Я истошно закричала.

Мне нужно убрать кровь.

— Дайте мне нож! ДАЙТЕ МНЕ НОЖ! МНЕ НУЖНО УБРАТЬ КРОВЬ! Ха-ха-ха-ХА-ХА-ХА!!! Она здесь⁈ Леон, ОНА ЗДЕСЬ⁇!! ЛЕОН, ДАЙ МНЕ НОЖ!!!!!!

Игла воткнулась прямо в шею. Но в этот раз я знала, что мне это не поможет. Теперь ничто не поможет. Оно только утянет меня в бездну, а я впервые туда не хотела.

Стекло внутри меня лопнуло и впилось острыми осколками изнутри.

Я оттолкнула брата из последних сил, но, поскользнувшись на луже крови, упала на бетонный пол.

Он был холодный.

Перед глазами закружилось, я тонула.

И вдруг напротив меня кто-то лег. Я не помнила кто. Лишь видела, как зеленые глаза источали поток слез. Они смотрели и смотрели. Смотрящий что-то говорил, но я не могла разобрать слов. Его рука схватила мою, и я сжала ее, не совсем понимая, почему вдруг решила так сделать. Но отчего-то внутри, среди грязи и крови, среди боли и ужаса, среди скорби и тлена, вдруг зародилось тепло.

Я тонула, тонула, тонула, а две зеленые точки ярким фонарем оставляли маяк, чтобы я могла вернуться.

Я уже иду, жди меня.

Баю, баю, баю, бай.

Тихо крошка засыпай.

Яркий отблеск зимних звезд

В тишине ночной

Приведет тебя домой.

Баю, баю, баю, бай.

Поскорее засыпай.

Снег ложиться у двери

Звезды гаснут—не зови,

Мир вокруг меня безмолвен,

Ты ушла — с тобой и я.

Баю, баю, баю, бай.

Ярче стала лишь луна.

Пусть мороз сокрыл следы,

Ты мой ангел тихо спи.

Баю, баю, баю, бай.

Ты нашел свой путь к мечтам,

Светит лишь один огонь.