Сибирь

Глава 21

Каждый шаг тяжелее предыдущего. Низ живота залило свинцом, и только усилием воли я волочила ноги. Никто не знал, выберемся ли мы. Сработает ли маскировка. Кто спасется, а кто нет. Никто ничего не знал! Неизвестность смешалась с отчаянным страхом. Хотелось сбежать, только вот куда ни повернись, всюду зараженные.

Я закрыла глаза, когда моя ступня опустилась на покрытую льдом и стоптанным снегом дорогу. А потом поток захватил меня.

Как страшно! Как страшно!

Я не могла разомкнуть веки. Зараженные бились об меня, толкали плечами. Шипели прямо на ухо.

Дмитрий сказал, что мы должны двигаться вперед. Стоять близко нельзя, иначе наши запахи станут слишком сильными. Поэтому мы разъединились.

Нужно идти.

Внутренние уговоры не помогали. Я переступала ногами, страшась увидеть, где нахожусь. Страх был дикий, животный, не зависящий от характера или силы. Он сковывал ледяными пальцами, проникал под кожу, сжимал внутренности. Хотелось спастись, но я знала — это невозможно.

Открой глаза, Елена.

Невнятный голосок сначала слабым колоколом, а потом боем затрещал в голове.

Двигайся, Елена.

Этот голос принадлежал Дмитрию.

Сильному, смелому, всегда держащему лицо перед опасностью. Когда он узнал о стаде, пока шел, ни на секунду не дал понять отряду, что ему страшно. Никаких сомнений и твердость. Он делал это ради каждого из нас.

И если может он, то смогу и я.

Я вспомнила его взгляд перед тем, как мы разомкнули руки и вошли в поток. Он отчаянно не хотел покидать меня и решил раскрыть свой постыдный секрет — Дмитрий до ужаса боялся.

Веки едва-едва раскрывались, вспышками выхватывая образы.

Разложившиеся тела, лишенные конечностей. Некоторые с рваными ранами. Одни в форме аванпостов, другие в охотничьих костюмах, третьи сохранили одежду из прошлых жизней. Некоторые зараженные бежали, другие еле плелись. Они не замечали среди себя чужаков.

Я дала глазам привыкнуть к темноте и начала лихорадочно искать знакомые лица, но никого не увидела. Ни одного силуэта. Может, их уже сожрали? Может, Леон или Дмитрий лежали разорванными на куски?

Я приказала себе успокоиться и двигаться вперед, как велел Дмитрий. Десять минут, и мы будем свободны, десять минут, и вновь, словно ничего не случалось. Мы просто дойдем до тюрьмы. Чуть позже придет Айзек, и мы все вместе пойдем к «Сибири», а потом я…

Меня толкнули. Один из зараженных врезался в меня, и я отлетела в сторону. Тварь не двинулась дальше, а застыла, уставившись на меня пустыми глазами. Из серого рта раздался тихий стрекот. Существо наклонило голову.

Я отвернулась и, тяжело дыша, пошла вперед. Стрекот усилился, но я не оборачивалась. Просто шла.

Послышался женский крик. Янис. Он прилетел откуда-то спереди и тут же затих. Я закрыла глаза, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. Почему она кричала? Почему замолчала? Она мертва?

Даже луна скрылась за темными облаками, не желая видеть происходящее. В кромешной темноте я пробиралась вперед. Меня качало в разные стороны, зараженные задевали меня, и в какой-то момент я услышала всхлип. И только потом поняла, что он мой собственный.

Когда мысленный счет дал отметку в десять минут, я увидела ту самую развилку и едва не разрыдалась. Ноги стали такими легкими, они понесли меня, обводя от зараженных. И уже отсюда я видела силуэты в ночи.

Четверо! Все! Все здесь.

Я вышла из потока и ускоренно пошла вперед.

Дмитрий и Леон стояли рядом, и я, не разбирая, кинулась на них двоих, прижимая две высокие фигуры к себе.

— Эй, ну что ты раскисла? — заговорил Леон насмешливым голосом. — Ты теряешь лицо.

А сам гладил меня по волосам.

— Все хорошо, — шептал Дмитрий на ухо. — Ты спаслась. Все хорошо.

А потом он отстранился и посмотрел вперед, проверяя, нет ли зараженных на нашем пути. Когда Дмитрий отошел, я увидела Янис и вспомнила о ее крике. Я приблизилась к девушке.

Ее шапка сползла на бок, волосы спутались. Кожа и губы цвета снежного покрова. Взгляд отсутствующий, направленный в сторону.

— Янис? — подходя, спросила. — Ты кричала, в чем дело?

— Я просто столкнулась с зараженным, — все также глядя в сторону, произнесла она бесцветным голосом. — Испугалась.

Леон уже стоял с нами и недоверчиво смотрел на девушку. Потом и вовсе нахмурился.

— Эй.

— Я же сказала! — Она резко повернулась к нему. — Все в порядке!

— Нам надо идти.

Дмитрий внимательно смотрел на нас, изучая каждого. Остановился на мне. А потом развернулся и пошел вперед. Янис и Макс двинулись следом.

Мы с Леоном переглянулись.

-ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈

Мы смыли с лица вонючую смесь горстями снега. Лучше холод в лицо, чем выноситьэтодольше положенного.

— Осталось недалеко. Минут двадцать прямо, и будет большое здание.

Дмитрий говорил, глядя в сторону. Что-то изменилось. Я не чувствовала той самой победы, не испытывала воодушевления. Мы только что миновали чертово стадо! Но ни у кого на лице не было и толики радости.

Янис затрясло, она остановилась.

Мы замерли в странной линии. Я посередине, слева Леон, Дмитрий чуть ближе ко мне, Макс и Янис по правую сторону. Макс бурил взглядом Дмитрия, будто тот мог взорваться или… или…

— Что происходит? — Ладонь потянулась чуть выше, но осторожно. Краем глаза я уловила, что Леон подобрался, едва заметно переставляя ногу, меняя равновесие.

— Дальше я не пойду. — Раздалось в ночи.

В ночи, где мы бросили Айзека на верную гибель. В ночи, где мы только что смогли обойти стадо. В ночи, где даже лунного сияния не было, а звезды скрылись за тучными облаками. Голос прорезал тишину, улетел прочь, разбивая что-то во мне.

Голос Дмитрия.

— Почему? — Рука приняла нужное положение, но из-за того, что я стояла боком, это было видно лишь Леону и Дмитрию, но второй смотрел только мне в глаза.

— Потому что, — он сглотнул. Все рушилось.Все рушилось!Его чистые глаза, полные тепла и спокойствия, уже не такие. Они темные, сумрачные. Они печальные и разбитые. — Потому что меня укусили, Елена.

В момент падения стекло разбивается меньше чем за секунду. Чтобы полностью сгореть, спичке нужно двадцать секунд. Сколько нужно, чтобы разбить остатки израненной души?

Мгновение?

Меньше?

— И что? — спросила я. — Многих кусают.

— Это четвертый, — на выдохе ответил он.

Остер-4 крайне опасен своей скорой инвазией. Воздушно-капельным путем он оседал в легких и проникал в кровь. Когда человек умирал — становился зараженным. Но разве все обращались после смерти? Конечно же, нет. Всегда есть исключения. У кого-то имелся иммунитет, у кого-то он вырабатывался посредством множества воздействий. Живой человек мог бытьобычным, но при этом вирус в его крови активен. Так и мертвый мог оставаться просто мертвым.

С укусами происходило похожее. Стоило яду попасть в кровь, он начинал атаковать. А если у человека иммунитет? Все просто — он не заболевал. Но у всего есть порог. Концентрация яда рано или поздно становилась слишком большой, и организм не выдерживал. Всегда есть индивиды, но нужно слишком много сопутствующих факторов. Частота, внутренняя расположенность, род деятельности… И уверена, Дмитрию многие недоступны.

Если представить жизнь человека в процентах, а укусы в долях, которые отнимают из полной шкалы, то каждый укус — это 25%. А четыре укуса — это сотня. Но даже здесь нельзя быть точно уверенным.Я это знала.

— Куда?

— В ногу, — тихо ответил Дмитрий.

— Это ничего не значит, — спокойно проговорила я. — Нам нужно время.

— У нас его нет, Елена! Скольких ты встречала живых после четвертого?