Сибирь

Глава 11

Темнело.

В домишках загорался свет. Я шла по дороге и невольно вглядывалась в окна.Община. Все как семья. Но долго ли это продлится? Если они станут расти, рано или поздно им будет присвоен статус аванпоста. Начнется война за власть и грызня. Дружба, любовь — исчезнут. Останутся фракции. Разделение. Иного пути нет. А может, найдется банда, что сможет покорить эти стены. Они уничтожат все и присвоят. Сотрутся здешние люди, начнется новая пора.

Впрочем, какое дело, если я уйду и никогда не встречу их вновь? Вернусь в свойдом. К своейсемье.

А может, остаться здесь, где ты для них лишь Елена — хирург. Без тайн и темного прошлого, где никто не знает, что я…

— Елена?

У стены дома стояла Янис вполоборота, скрывая лицо темнотой. В не застегнутой синей куртке и черной шапке я ее не узнала. С губ срывались облачка пара, и она заметно дрожала.

— Зачем ты здесь? — спросила я, встав напротив.

— Ждала тебя.

— Для чего?

На разговоры настроения не было. Мы только расстались с Ларой, усталость от тяжелых дней накатывала, а после операции стала только сильней. Хотелось смыть с себя грязь и лечь на кровать.

— Поговорить.

— Мы уже разговариваем, Янис.

Девушка стушевалась, отводя взгляд. В нем явно горело беспокойство.

— Что произошло? — уже мягче спросила.

— Это… по поводу Леона.

Я предчувствовала, к чему шло, поэтому лишь устало выдохнула. Выразительно глядя на Янис, я ждала, когда она заговорит.

— Мы… Я… — девушка запиналась, чем выводила из себя. Янис было неудобно. То и дело потирая жуткий шрам, она отводила взгляд.

Слабая искра любопытства подкинула несколько вариантов. Леон. Волнение. Разговор.

«Прости меня, Елена. Прости».

Осознание.

— Вы переспали? — спросила я, ненавидя за дрогнувший голос.

Янис кивнула.

Все это было странно. Это желание поговорить. Для чего? Какая бы женщина пошла отчитываться старшей сестре того, с кем разделила постель? Какая бы сестра ощутила немедленную вспышку убить? Защитить свое, то, что всегда было только ее?

В идеальном мире это сочли бы за странность. Но в нашем… в нашем, где твои близкие мрут мухами, где родство определяет не кровь, где доверять безоговорочно почти невозможно, ты испытываешь лютый страх, лишь представляя, как потеряешь то единственное, что поддерживало тебя на плаву.

Мы с Леоном — нечто большее, чем брат и сестра.

Только мы знали тайны друг друга, только мы могли поддержать, понять и простить. Нести бремя одно на двоих.

И я видела в глазах Янис, что она понимала.

Сердце Леона всегда будет занято. И ей там нет места. Но все же…

— Чего ты хочешь? От меня.

— Не знаю, — честно призналась Янис. — Выговориться?

— Мы не подруги, — жестко обрубила.

— Знаю, но только ты сможешь меня понять! — ее глаза отражали ночной блеск и редкие звезды на небе. — Я же вижу! Ты понимаешь, какого нести на себе… — ладонь девушки коснулась собственного шрама, — странность.

Кулаки сжались. Она знала? Откуда? Леон бы не сказал!

Ножик в нагрудном кармане. Подойти ближе. Осторожно вынуть, будто поправляешь куртку, и точный удар в артерию. Закрыть рот рукой, а потом бросить в лесу, привлекая зараженных. Никто не поймет.

Янис тем временем продолжала, не замечая, как с каждым словом я подбираюсь ближе на полшага.

— Он единственный, кто, увидев мой шрам, будто бы его не заметил. — Янис улыбнулась, но тут же стерла эмоции с лица. — На меня никто не смотрелтак. А мне так нужно было это тепло. Так нужно. — Янис вновь накрыла шрам, зажмурилась, будто надеялась, что он исчез. — Я так хотела, чтобы Дмитрий хоть раз посмотрел на меня так… так, как на тебя.

Я застыла.

Янис повернула голову ко мне, даже не видя,чтоя сжимаю в ладони.

— Ты ошибаешься, — процедила я, не совсем понимая, что отрицала.

— Я же вижу, между вами что-то происходит. И это совершенно нормально. Мы все живем одним днем, нет смысла ждать. Нужно брать от жизни все. Бороться, Елена. За каждую чертову секунду.

Она говорила это мне или себе?

— Ты пришла убедить меня или попросить помощи для себя?

— Нет, мне просто хотелось поговорить. С женщиной.

Я хмыкнула. Янис оторвалась от стены, прошла чуть вперед. Лезвие спряталось в рукаве моей куртки.

— Если, — она опустила глаза, — тебе нужна будет помощь. Может, по-женски… Приходи. У меня… У меня все есть.

— Не нужно. Для меня… Мне уже не нужно, как год.

Янис нахмурилась. В глазах застыл вопрос, но стоит ему слететь с губ, как я не смогу удержаться. Про себя я молила, чтобы она не спрашивала. И Янис будто услышала, просто кивнув. Она пошла дальше, но я окликнула ее:

— Ты тоже… можешь прийти ко мне. Дам тебе обезболивающего.

Это был самый бесполезный разговор за последнее время.

Я поднялась в свою комнату, схватила чистую одежду и наконец-то смогла помыться. В общине есть баня, но сейчас она не работала из-за сломанной крыши, которую как раз чинили наши парни. Но нагреть воду и искупаться все равно было можно.

Переодевшись в новый костюм, расчесывая мокрые волосы, я вздохнула от блаженства. Кто знал, что ощущение чистоты может приносить такое счастье? Заходя в комнату, я, не глядя по сторонам, бросила полотенце на стул. Хотела лечь на кровать, как вдруг услышала звук щелчка замочной скважины.

Кто-то был в комнате.

Я резко обернулась.

На стуле возле двери сидел Дмитрий.

Глядя на меня исподлобья, прожигал взглядом. Что-то непонятное плескалось в зеленых глазах. Я внимательно осмотрела его.

Он тоже недавно умылся, судя по редким мокрым прядкам светлых волос, что стояли торчком. Светлая кожа слегка зарумянилась. Дмитрий сидел в зеленой футболке, открывая обзор на груду мышц.

— Что ты здесь делаешь? — раздраженно спросила я.

— Представим, что это не я. Ты даже не заметила, не осмотрелась! — Его злость отчетливо проступала в нахмуренных бровях и складочках между ними. — Ты не в своем аванпосте. Твоего брата нет рядом. Неизвестно, кто мог оказаться здесь! При тебе есть оружие?

Я отвела взгляд к куртке, где лежал ножик.

Дмитрий уже встал и приблизился. Он тяжело дышал, нависая надо мной. Впервые я ощутила его рост и силу. Мне пришлось поднять голову. Сердце предательски сбилось.

Мне не нравилось чувствовать себя мышкой. Не нравилось, что ноги отчего-то стали ватными. Не нравилось, что мои глаза бегали по его лицу, то и дело соскальзывая на губы. Но даже не это было самым страшным. Стоило вглядеться в ярость зеленых глаз, как внизу живота кнутом бил жар.

— Что ты будешь делать? — тихо спросил он.

— Дмитрий…

Закончить я не успела, легким движением он кинул меня на кровать и тут же навалился сверху. Придавил тяжестью тела. Возможности двигаться не было, Дмитрий завел мои руки над головой, держа ладонью, а второй упирался в кровать.

— Дмитрий! Встань сейчас же! Что… Что ты делаешь⁈

Сосредоточенное выражение лица не сходило. В нем не было страсти, пламени, похоти. Только злость. Мне стало неуютно, и я начала ерзать, подавляя волны страха, что с каждой проваленной попыткой выбраться становились только сильней.

— Дмитрий!

Он упер колено между ног и тем самым обрел еще одну точку опоры. Рука, что упиралась в кровать, теперь поднялась выше к моему костюму. Не разрывая зрительного контакта, Дмитрий медленно потянул замок вниз.

Под звуки расстегивающейся одежды мое дыхание участилось. Ногти впились в кожу рук, губа задрожала.

Под толстовкой на мне оставалась водолазка, но затягивающих бинтов я не надевала. И когда широкая рука Дмитрия вела вниз молнию, задела грудь под тонкой тканью, то я задрожала.