Страница 8 из 84
— А смерть их верховного? Неужели ты настолько слепа и не видишь правды?
Тяжело вздохнув, я сосредоточилась на всем, что знала, что успела увидеть. Притворяться, что я не осознавала всех странностей на Инуре — глупо.
— Я разберусь со всем, Аастор. Но только при одном условии.
— Руун?
— Руун, — я кивнула. — И ты.
Аастор моргнул, а я, обогнув его, двинулась вперед.
— Почему мы так похожи? — Я сменила тему.
— Кто? — Аастор не сразу включился в разговор.
— Люди и дэволы.
Мимо пробежала девочка. Две толстые косы били ей по спине, круглое сытое личико и румяные щеки на бледной коже. На бегу она посмотрела на незнакомую гостью и чуть не запнулась. Бросив широкую улыбку, помчалась дальше.
Сердце кольнуло. Будь у нее светлые волосы и голубые глаза, она бы смахнула на Джессику в детстве.
Стало больно дышать. Мир закружился, обещая прижать меня к земле.
Нет, нет, нет. Только не сейчас. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Забери эту боль.
— Ты не человек, ты дэвол. Боги так или иначе — братья и сестры. Мы похожи на них, а они — друг на друга.
— Почему нет мужчин? — продолжила я сыпать вопросами, лишь бы не падать в бездну.
— Война унесла их жизни. Война и ты.
Впервые с момента обращения я ощутила что-то смутно похожее на сожаление. Я лихорадочно соображала, что же сказать, как вдруг из домика прямо перед нами вышла высокая женщина лет шестидесяти, рядом с ней две явно младше. Они не смотрели на нас, но я могла легко рассмотреть их. Мой взгляд сосредоточился на женщине старше.
Морщины тронули ее кожу, но она выглядела благородно и красиво. Черно-угольные волосы собраны в косу вокруг головы, откуда росло два небольших рога коричневого цвета. Вытянутый нос и выпирающие скулы. На ней черный костюм, немного испачканный в пыли. Сверху накинута кофта с длинным рукавом, в которые, как мне кажется, она любит кутать руки. Она передала какому-то мальчишке тазик, полный посуды. Встряхнув ладони, она действительно закутала их и обернулась к нам.
Дэвольши рядом с ней уже давно смотрели на нас. Они обернулись в боевые формы.
Женщина произнесла:
— Аастор! Ты вернулся, мой мальчик! — Широкая улыбка — эта улыбка… — мягко растянулась на губах. — Мы так тебя ждали! Обед уже готов. А кто твоя гостья?
В этот момент произошло сразу несколько вещей. Наши взгляды встретились, и мое тело будто пронзило копьем. Сердце заныло, нутро закричало. Женщина пошатнулась, ее рот широко раскрылся, и она прикрыла его рукой.
Дэвольши зарычали и кинулись на меня, но я не могла дать отпор, потому что падала на землю. Мои тени взвыли, притягиваясь со всех уголков Райлана. Дэвольши легко могли убить меня, но вперед вышел Аастор, вставая на их пути.
— Как ты похожа на нее. На мою Пайран! — Из глаз женщины брызнули слезы. — Не может быть! Не может…
Теперь и она упала на колени. Ее глаза сузились и почернели. Рыдания вырвались наружу, ударяя меня током.
— Это ты? — Сквозь боль спросила женщина. — Но ты же мертва! Как это возможно? Дарин? Дарин!
Наши ладони потянулись друг к другу. Но когда пальцы соприкоснулись, из меня вырвалась чернота, охватывая всех вокруг и погружая в хаос. Кто-то кричал, но моя голова звенела так сильно, что ничего, кроме глаз женщины, я не видела. И стоило ей произнести:
— Моя Дарин, моя кровь… Ты жива.
Как меня утянула тьма.
Глава 4
Иногда я задумывался, для чего же наш Первый связал себя с мечом? Почему именно Инурийцы должны были принести столь великую жертву? Для чего на самом деле нужен меч?
Из личных записей Верховного Инуры.
Игнар
Шаги сотрясали скелеты разрушенных зданий.
Тонкие струйки дыма поднимались, обвивая Инуру. Небо затянул серый туман, воздух душный и горький, он заставлял задыхаться. Даже если заткнуть уши, невозможно избавиться от криков семей умерших, от мольбы пострадавших. Где-то догорал огонь. Маленькой горящей рукой он сметал домишки, придавал тела праху. Солнца, очнувшись, выжигали сильнее, чем обычно. Будто ненавидя нас за все, что произошло с их планетой. Инура. Разломы не пропали. Отныне это шрамы. Доказательство — ничто не вечно. И даже мир, где Богиня Такал нашла себе пристанище, не защищен.
Как дэволы решились на это? Как знания о Рууне не дошли до нас? Как армия тех, кто клялся жизнями, так быстро сдалась и сбежала?
Вопросы. Вопросы. Вопросы.
Я все потерял. Счастье всегда казалось недосягаемым. Вот оно в моих руках, а потом исчезло, утекая сквозь пальцы.
Теодора… Моя Теодора… Дэвол.
Наша Меках — монстр из сказок, которыми пугали детей.
Я так долго испытывал ненависть к этим существам, а теперь Теодора одна из них. Смеется ли Богиня надо мной?
«Твое предназначение столь велико, что расскажи тебе о нем сейчас, ты не поверишь. Я вижу, что приготовила тебе судьба, и это тревожит меня. Держись ночи, она укажет тебе верную дорогу. Игос, ты должен быть сильным. Должен стать оружием, неподвластным никому».
Эти строчки — единственное, что осталось от матери. Тонкие дневники, хранящиеся в библиотеке. Будучи предсказательницей, она часто вписывала все, что ей виделось, в книгу.
И ты была права, мама! Я не хотел верить. Не верил, что все это происходит со мной! Почему же ты не объяснила, не подготовила?
Стены Храма не внушали благоговение. Они никогда не значили для меня столько, сколько должны. Но теперь по смешной иронии он походил на меня.
Разрушенный, покинутый и горящий.
Чудовище выло. Оно хотело свободы, бросить все и бежать за Теодорой. Но брат нуждался во мне. Я должен помочь. Как? Я не знал, но ощущал потребность оказаться рядом с ним.
Я вошел в разрушенный молитвенный зал. Осталась лишь крыша и одна стена, поэтому нас скрывала тень. Свечи расставили прямо на полу, чтобы немного осветить пространство.
Я нашел глазами всех, кого отныне хотел убить: командиров, покинувших поле боя, хранителей, обязавшихся стоять рядом и защищать, Кловисса, подпирающего стену. Он хмурился, а я не скрывал презрения.
Наверное, выглядел я ужасно. Лицо залито кровью, волосы измазаны и засохли клочками, одежда порвана. Но главное — обезумевший от потери взгляд. Я окинул всех, запоминая. Каждый трус, каждый предатель поплатится. Но сейчас… Сейчас я нужен брату! Глубоко вдохнув, я повернулся к тому, ради которого здесь все собрались.
Имран стоял на коленях у большого алтаря поклонения Такал и беззвучно шевелил губами, повторяя молитву. Джессика… лежала на возвышении, вокруг стояли свечи, тело накрыли белой тканью. Спертый воздух разносил аромат смерти.
Слезы на лице брата уже высохли, но горе так сильно пропитало его, что пространство трещало.
Я подошел ближе.
То, что я сначала принял за усталость, оказывалось предвестником скорой смерти. Пурпур кожи исчез, теперь она серая. Ромбы почти пропали, в волосах тусклые седеющие пряди.
— Ты умираешь, — мой голос разнесся эхом, окутывая всех обреченностью.
Имран, покачиваясь, повернулся ко мне. Губы не переставали шевелиться.
— Мы не можем понять, что с вашим братом.
Тихой поступью ко мне подкрался бальзаиц. Один из расы умнейших. Их покровитель Ламал, брат Такал, созданный из одной с ней сердцевины. Их интеллект невообразим, они хранят в своей голове знания размером в тысячи лет. Большинство из них служат при дворах советниками, лекарями и послами. Этого звали Нуука, один из главных целителей Инуры. Лысый, с синей кожей, в грязном балахоне он стоял, пряча ладони в рукавах.
— Он связан с ней душой, — я не стал юлить и уходить от правды. Надоело.