Страница 78 из 84
Руун сидел на земле и разглядывал меня, будто видя впервые. Возможно, так и было, ведь каждая наша встреча — битва насмерть.
Нас разделяло кострище, что причудливо рисовал узоры на суровом лице дэвола. Рога же, наоборот, поглощали свет, а глаза подсвечивались оранжевым пламенем.
Я застыла диким, загнанным зверем. Я могла бы запросто оборвать его жизнь прямо сейчас, но отчего-то не шевелилась. Да и сам Руун выглядел так, будто отдал решение в мои руки. Мне ничего не стоило достать меч и вогнать в его сердце.
Нет никого более стремящегося исправить свои ошибки, чем он.
Я села, скрестив ноги.
— Где мы?
— На Райлане. Когда ты сбежала с Инуры…
— Ушла!
— Сбежала, — настоял Руун. Я вспыхнула, но пока решила промолчать. — Я проследил за тобой. Нашел след. Деревянная любит утаскивать всех к себе для душевных разговоров.
Я округлила глаза на слове «деревянная». Как можно столь неуважительно относиться к Богине? Руун же невозмутимо продолжил:
— Нашел тебя в ее корнях и отнес домой.
— Это не мой дом!
— А где же тогда он? На Инуре в жгучих песках, где тени разлетаются, как дюны? Или на Земле, где магии нет места? Райлан — вот твой дом.
— Лишь пристанище! Временное! — Держать себя в руках становилось все сложней. Хотелось перечить на каждое его слово. — Ты ничего не знаешь обо мне, чтобы размышлять, где мой дом!
— Ты права. Но я очень хочу это исправить.
Руун посмотрел на меня. Глаза спокойные, без жажды убить или проучить. Ничего, что я привыкла видеть. Сейчас они походили на два тлеющих уголька, не скрывающих печаль.
Мне стало до зуда в подкорке неуютно, и я отвернулась. Руун молчал, но от этого было только хуже.
— Зачем ты сломал ему рог? Он почти умер!
— Это был урок.
— Это жестокость!
— И ты говоришь мне про жестокость? — Руун коснулся шеи, напоминая, как я вгрызлась ему в глотку. Я оскалилась, давая понять, что могла бы повторить. Дэвол покачал головой. — Вся в мать.
После этих слов я вновь умолкла. Мысли не успевали формироваться и уносились прочь, стоило попытаться их ухватить.
— Богиня… Она помогла тебе?
Я могла промолчать. Могла скрыть. Но слова сорвались быстрее:
— Да.
— Как?
— Показала мне, — я вздохнула, — ктоя́.
— И теперь тебе стало… лучше?
— В тебе проснулась забота, папочка?
Я махнула рукой, тени взметнулись и пронеслись рядом с Рууном, но не задели. Мне не хотелось его участия.
— Зачем мы здесь? — рявкнула я.
— Решил, что тебе нужно время подумать, прежде чем вернуться.
Руун не сказал куда, но я догадалась, о чем он.
— Я напугала ее.
Искры пламени прыгали ввысь, кружась в танце и исчезая в бескрайней ночи.
— Семья принимает тебя любым, — впервые Руун отвел взгляд. Его голос стал тихим. — Опасным, злым. В тяжелые времена они единственные, кто остается верным тебе. Она будет ждать тебя, Дарин. Всегда.
Я хмыкнула, не зная, что ответить.
— Я хотел сказать… — Руун, будто набираясь смелости, наконец поднял взгляд. Невольно я подалась вперед, коря себя за любопытство. — Когда я вошел в ту комнату и увидел твою мать… Я… — Руун сглотнул, — я потерялся. Но когда я увидел, что твоя колыбель пуста и… эту кровь. — Влага собралась в уголках его глаз, голос зазвучал надломлено. — Я умер. Моя жена, мой ребенок. Все пропало. Я не знал, как жить. Ты права, — одинокая слеза скатилась по щеке, — я должен был найти тебя. Я отдался мести. Я не мог унять скорбь, каждый день засыпая с мыслями о моей малышке и о Пайран.
Я отвернулась, больше не в силах видеть его боль, и сжала кулаки, пытаясь скрыть дрожь.
— А потом мы встретились. Вся пелена спала. Все, что я натворил, что сделал с тобой… Оно гниет внутри меня. Наяву я вижу твое лицо… Я не стану просить тебя о прощении. Но может быть, когда-нибудь…
Руун замолчал.
Говорить о мире еще рано. О прощении невозможно.
Но все же…
— Ты, — начала я, — можешь кое-что для меня сделать.
— Все что угодно, Дарин. Все, что ты попросишь.
Глава 49
Адон Бакир избирал только равную.
Из потерянных текстов Инуры.
Игнар
Тишина давила и оглушала.
Никто не решался заговорить. Мы перебрались в хижину, отдавая все в руки Эрни.
Глаза устремлены в потолок. Я разглядывал трещины, лежа на диване. Стену напротив подпирала Джессика, смотря на дверь пустым взглядом. Имран был рядом, но я впервые я не мог разглядеть его эмоций. Потянуться к нему было проще простого, но сейчас это казалось неуместным. Его шея почти зажила, но остался огромный чернеющий синяк.
За окнами бились песчинки. Иногда пошатывались ставни. Но вот один из порывов всколыхнул домик. Никто не обратил внимания, пока это не повторилось.
— Игнар! — позвал брат, глядя в сторону двери.
Та оказалась открыта.
А в проеме стояла Теодора.
Есть десятки оттенков молчания. Молчание от неловкости, от счастья, от недосказанности и злости. Сейчас же оно отдавало горем и обидой.
Я не мог пошевелиться, боясь, что это просто мираж, который попросту растворится. Теодора тоже не двигалась. Она не смотрела на нас, глядя только на Джессику. Непроницаемое лицо, хмурый взгляд, но ни вен, ни когтей не было видно.
— Зайдешь? — спросил Имран.
Теодора моргнула, быстро окинула его взглядом, тут же спрятала глаза.
Пригнувшись, чтобы рога не задели проем, она вошла внутрь.
— Ты вернулась, — только и сказала Джессика.
— Да.
А потом обе кинулись к друг другу. Вокруг завихрилась тьма, скрывая их непроницаемым коконом. Имран дернулся вперед, но я успел подняться и остановить его.
Прямо перед нами вырос лохматый теневой волк, из глаз которого струилась чернь. Он оскалил зубастую пасть и зарычал.
— А ну, хватит! — сказал я, прежде чем сумел подумать, что он может запросто перекусить мою шею.
Но Облачко на удивление сжался и виновато посмотрел на меня, а потом и вовсе улегся и, казалось, уснул.
— Он тебя слушается? — прошептал Имран.
Я пожал плечами.
— Видимо, да.
Стена мрака растворилась. Они неуверенно улыбались, разглядывая друг друга словно впервые. На сердце потеплело, но не успел я ничего сказать, как за стенами раздался хлопок. Распахнув дверь с громким стуком, влетела дэвольша.
— Дарин!
Ранила застыла, глазами выискивая повреждения, а когда не нашла, выдохнула и бросилась ей на шею.
Джессика оторопело отступила на пару шагов. На лице вспыхнул белый свет, но Имран взял ее за руку, погладив тыльную сторону ладони, призывая к спокойствию. Глаза Джесс блеснули, но она сдержалась.
Руун тоже вошел, а за ним…
— Аастор. — Теодора повернулась к еще одному зашедшему. Из глаз ушла сосредоточенность, сменившись теплом.
Зверь внутри зарычал, подогревая кровь, но я продолжал стоять скалой, скрывая клокочущую ревность.
— Ты! — Дэвол ткнул в нее пальцем. — Ушла, даже ничего не сказав! Глупая девка!
— Я не обязана перед тобой отчитываться, генерал.
Взгляд Аастора потемнел.
— Ты знал? — спросила она. Несколько секунд они разглядывали друг друга, а потом Аастор покачал головой и прошептал:
— Нет.
Теодора кивнула. А дэвол вновь стал серьезным.
— В следующий раз я свяжу тебя, Кходеш.
Теодора ему улыбнулась, а затем притянула его рукой, прижимаясь своим лбом к его. Ранила обмякла у нее на руках, закрывая глаза, и только сейчас я заметил, что вторая ладонь Теодоры крепко сжимала руку Джессики.
Мы с братом ощутили себя лишними. Это сковало изнутри, рождая желание уйти и не мешать. Но Теодора, будто ощутив это, посмотрела сначала на меня, а потом на Имрана.