Страница 64 из 84
— Знаю. — Теодора выгнула бровь. — Я нашел дневник матери.
— Даже про его пару⁈
— Что?
Теодора усмехнулась и коротко поведала мне историю его ужасающей любви.
Слушая ее, я не мог поверить в то, что узнал. Где-то во мне нашлась частичка, которая отчасти поняла Кловисса. Если бы Теодоры не стало, я бы уничтожил весь мир.
— И ты остаешься с Кловиссом после всего? Еще и заводишь дружбу с убийцей моей сестры⁈ С тем, кто уничтожал вашу планету?
— Нет, Теодора! — Я покачал головой. Пусть Кловисс и имел право на месть, но он давно его исчерпал, переходя границы и убив моих родителей. — Я стараюсь все исправить. Ты должна поверить в меня! Просто подожди, и я клянусь тебе, все изменится.
— Нет. — Теодора смотрела в мои глаза, высоко вскинув голову. — Я не верю.
Руки опустились.
— Хорошо.
— Если ты останешься со мной здесь…
— Нет.
Теодора замолкла, глядя на меня из-под лба. Челюсть сжалась, а верхняя губа дернулась, обнажая клыки.
— И почему же?
— Это имеет значение? Ты не веришь моим словам, не веришь мне, не веришь в то, что я делаю. Ты желаешь себе смерти. А значит… ты выбираешь не меня, Теодора. Я должен уйти.
Пока еще мог. Пока не склонился от силы ее просьбы.
— Ну и проваливай! — кричала она мне в спину. — Уходи! Ты все равно этого не стоишь! Вся твоя любовь — фальшь! И мои чувства к тебе неправда! Проваливай! Поэтому у меня и не появилось кулона! Потому что я никогда тебя не любила! Твое место так легко занял Аастор, что я готова смеяться.
Я остановился.
Она замолчала.
Одна часть сознания понимала, что все это — злость. Другая же… Я отдавал всего себя ей. Всегда. Пусть я вершил неправильные вещи, скрывал. Пусть я не был рядом сейчас. Но все я всегда делал ради нее! Я готов был разрушить планету, свергнуть Кловисса, связаться с Рууном. Я был готов на все!
А Теодора раз за разом говорила мне, что я ничтожество. Она никогда не верила мне. Никогда. Когда я был готов ждать, считала меня трусом. Узнав от Кловисса про Велассию, даже не захотела меня слушать. Сейчас же, когда я вручил ей в руки свою жизнь, она просто швырнула ее прочь.
Так же как со мной поступали другие.
— Игнар, — тихо позвала она.
Я впитывал ее образ. То, как она стояла, как держала осанку, как смотрела и прятала все внутри. Смотрел в последний раз.
А потом отвернулся.
— Игнар! — взмолилась она.
— Одной любви мало, Дарин. Моей любви недостаточно для тебя.
Я открыл дверь, но тени закружились вокруг, перекрывая выход. Мягкими клубками выросли перед лицом. Ее руки обвили меня со спины. Я чувствовал, как она сотряслась.
— Игнар, — сквозь слезы начала она, — прошу. Останься. Хотя бы сейчас. Я не знаю… не знаю, что со мной. Не знаю, кто я! Оно засасывает меня и не желает отпускать. Но в одном я уверена точно: я люблю тебя. Больше жизни. Прошу, прости… прости.
Мне понадобился один выдох, чтобы принять решение. Один вдох, чтобы развернуться и впиться в ее губы.
Глава 37
Остались ли союзы богов? Или каждый залег на дно своей усыпальницы?
Из дневника первого библиотекаря Инуры.
Теодора
Я не знала, где заканчивались его губы и начинались мои. Наши тела сплелись, соединились в одно целое. И это было так правильно!
Страсть наконец-то нашла выход. Я обрушила на Игнара все свои чувства: вожделение, жажду, одиночество и любовь. Вот что я должна была ему сказать! Как в эти тусклые дни я вспоминала о нем, как заставляла себя подниматься только мыслью, что вскоре мы встретимся. Но ведомая обидой, я ранила его. Будто смотрела сквозь и следила, как новые шрамы появлялись на его душе. А ведь я клялась уничтожить всех! Теперь же я сама стала палачом.
Игнар ускользал.
Сколько бы во мне ни было магии, я все равно оставалась глупым человеком, совершающим ошибки. Он усомнился. Во мне. В моих чувствах. И теперь я обязана показать ему правду.
Я обвила его шею руками, притягивая ближе. Зарывалась пальцами в волосы. Я хотела ощущать его везде, хотела, чтобы он стал моим окончательно. И все равно, как сильно бы он не притягивал меня ближе, мне было мало.
Игнар не нежился, не дарил бесконечную ласку, как в прошлый раз, больше не приклонялся. Он горел внутри и снаружи. Его рот терзал мой, зубы кусали язык.
— Отдай мне больше, не сдерживайся, — прошептала я между поцелуями. Но он качал головой. Даже сейчас, съедаемый яростью, он не хотел переходить черту. — Покажи мне, отдайся. Я хочу этого.
Игнар оторвался, и я невольно испустила изумленный вздох. Родовые пятна подсвечивались, фиолетовые ореолы кружились, а распухшие губы вновь призывали. Тяжелое дыхание так и отдавало злостью. Внизу живота стало больно.
— Игнар, — прозвучала моя молитва.
И он сдался.
Рыча, снова поцеловал. Так жадно и опьяняюще. Он теснил меня, и мы врезались в стенку с глухим звуком. Игнар прервал поцелуй, окидывая меня обеспокоенным взглядом.
— Все хорошо, — повторила я мантру. — Не бойся. Покажи мне свою ярость.
Тьма окутала нас. Бесконечная ночь обняла Игнара и притянула ближе.
И он скинул все цепи.
Болезненные укусы на шее тут же залечивались мягким языком. Игнар посасывал и покусывал нежную кожу, слушая мои громкие стоны. Я извивалась под ним, сгорая от удовольствия, чувствуя его в своих руках. Затвердевшая плоть вонзалась в мою одежду, и я сдерживала себя, чтобы не наброситься на него. В этот раз я полностью подчинялась его воле. Игнар провел по моим волосам, сжал хвост и сильно натянул, открывая шею. Задерживая взгляд на следах своих же укусов, он с силой рванул завязки на верхней части костюма, а потом и вовсе отбросил ткань в сторону.
Его кожа вспыхнула светлым маревом, родовые пятна засветились ярче. А кайма — что до этого была фиолетовая! — стала ослепительно-белой.
Игнар изучал меня. Больше похожий на зверя, чем на самого себя.
И тут он вновь распахнул дверь своего сознания, и на меня обрушилась его магия. Настолько несокрушимая и жгучая, что с губ сорвался стон. Игнар захватил его своим ртом, прикусывая за губу.
— Ты изменился. — Все, что я успела сказать. — Но остался собой.
Не как я.
Игнар отдал всего себя. Вручал ключ, которым я могла воспользоваться. Показывал, что больше никаких тайн. И я приняла его откровение, открыв свою дверь нараспашку.
Всю комнату заполнила тьма. Непроницаемая и нескончаемая. Сколько бы я ни пыталась дойти до предела силы, его будто не существовало.
Мне стало страшно, что Игнар может испугаться столь большого могущества. Но тут его глаза засветились еще ярче, в них отчетливо виднелся острый зрачок, который неестественно сузился, а тело стало обдавать жаром. Его магия смешалась с моей.
Равный.
— Что это?
— Я.
Ответ простой, но сейчас более чем достаточный.
Я нежно коснулась его губ. Но Игнар ответил грубостью. Его руки были везде. На моей груди, на бедрах, на шее. Он пытал своими прикосновениями. А когда его язык жадно скользнул по соску, я сорвалась.
— Игнар! Я больше не могу.
Я почувствовала его усмешку. Одной рукой он сорвал оставшуюся шнуровку на моих штанах.
— Снимай.
Приказной тон вызвал мурашки, меня пробрало до костей. Повинуясь, я стянула штаны. Вновь посмотрела на Игнара. Он колебался, словно боялся перейти черту.
Я положила ладонь на его щеку.
— Не сдерживайся. Прошу.
Глаза Игнара вспыхнули, и он надавил мне на плечи, вынуждая сесть.
На колени перед ним.
Между моих ног горел неимоверный пожар. Я закусила губу, чтобы не потянуться рукой к самой себе, и всем существом сосредоточилась на Игнаре.