Страница 14 из 84
Нужно было… Но я не стала.
А продолжила смотреть.
— На Терре? Земле… ты была там? С-сколько?
Ее губы задрожали.
— Все… — я разделила слово, что стало для нее приговором. Разделила, чтобы оно упало на нее тяжелым молотом. — … гда.
— Не может быть. — Ее тело грузно опустилось на пол, а вот я поднялась. — Я была там. Дарин… Ты была так близко! А я не знала… Я думала… Мы думали… Мы считали, что ты умерла!
— Разве вы нашли мое тело? — Через окна ко мне потянулись тени. — Разве нашли подтверждения? Разве вам было до этого? Вы изгнали меня прочь! Вы бросили меня! Вы заперли меня! — я шипела эти слова сквозь стиснутые зубы, но мне все равно казалось, что я кричала. — У меня никого не было. Никого. Я была одна в темноте! Я кричала и просила забрать меня! Но никто не откликнулся! НИКТО! Но потом… — Я задрожала, по ногам и рукам поползли мраки, готовясь к атаке. — У меня появилась сестра. Ее звали Джессика.
Я наклонилась чуть ниже, и десятки ртов открылись рядом со мной, рыча.
— Ее убил Руун. Он. Убил. Ее. Он убил мою Джессику. ОН УБИЛ ЕЕ! СВЕРНУЛ ЕЙ ШЕЮ НА МОИХ ГЛАЗАХ!
Вокруг нас начался ураган. Но в глазах Линетт не было страха, только боль. Я не видела, как в комнату ворвался Аастор и начал звать меня. Не видела, как двое дэвольш пробирались сквозь тьму.
Я стала ничем. Я никто. Я отголосок разбитой души. Я безликая тень.
И сейчас я потоком унеслась прочь.
・・・★・・・・・★・・・
Меня выбросило где-то рядом с деревней. Жухлые дома остались позади. Здесь никого нет, кроме склонившихся крон деревьев с алой, как кровь, листвой. Как кровь…
Меня вырвало черной слизью, спазмы сжали желудок.
Уходи! Уходи! Почему же… почему так больно?
Зачем я сдалась на милость тьме, если это не спрятало мою суть? Зачем отдавалась мраку, если он не способен защитить?
Райлан, Аастор и Линетт! Судьба смеялась надо мной?
— Думаешь, можно просто подсунуть мне другую семью⁈ — процедила я ядовито, глядя в небо.
Я не знала, к кому обращалась. Мир закружился, и я вместе с ним. Меч сдавил спину, и я в гневе сорвала ножны. Отбросила прочь.
— Ты отнял у меня все! Отнял всех! За что? За что⁈
Я выставила когтистые ладони в его сторону и дала магии пройти сквозь меня, представляя, что она вместе с силой выносила всю агонию, все нутро, ничего не оставляя. Поток бился о клинок, и тени верещали, когда меч рассеивал их. Но я не остановилась, не могла перестать вымещать на нем злость. Меня колотило, я едва стояла ровно, но мощь не становилась слабее, наоборот, чем больше я отдавала, тем сильнее чувствовала себя.
Сдавшись, я грязно выругалась.
— Что я сделала тебе⁈ Что я сделала тебе, Такал? — Вновь обращалась я к небу. — Спустись ко мне, объясни же, в чем план! Спустись и покажи мне свою силу!
Пролетевшая птица испустила крик. Я проследила за ней, надеясь на чудо, на божественное проявление. Но это лишь птица. Она исчезла, оставляя меня одну.
Одну…
— Клянусь тебе, Такал, Дальшах и Бираль, неважно кто вы и где, я найду вас! — Я кружилась вокруг своей оси. — Найду и убью! Я убью всех! Будьте прокляты! Будьте прокляты…
Я рухнула на коричневую траву. Надо мной распростерлось тоже небо и гигантский мир. Где-то позади светило солнце. Никто не явился ко мне. Не явил лик. Не спас.
Не знаю, сколько прошло времени, когда послышались мягкие шаги. Я не повернулась. Меч лежал где-то рядом, но я не хотела взывать к нему. Может, тот, кто пришел, прикончит меня? Тогда все страдания закончатся.
— Это я.
Я подобрала ноги под себя. Передо мной стояла Линетт. Ее прическа растрепалась, а на кофте оказалось несколько дырок.
— Как ты нашла это место? — спросила она спокойно.
Я немного подвинулась, тем самым пригласив ее сесть, хотя вряд ли она в этом нуждалась. Но Линетт ждала именно этого и аккуратно опустилась рядом.
— Не знаю. Просто захотелось сбежать.
На удивление она засмеялась. Отдаленно замелькали воспоминания. Я попыталась ухватиться за них, но они, как всегда, ускользнули.
— Твоя мама постоянно сбегала. — Я рассматривала деревья, но кожей ощущала, что Линетт смотрела на меня. — Это ее любимое место. Ты так на нее похожа.
Я не хотела сознаваться само́й себе, что отчаянно хотела услышать то, что она скажет. Всю жизнь я гадала, кто мои родители, почему они оставили меня. Позже я смирилась. Но желание узнать никуда не делось, оно залегло на дно, выжидая случая напомнить.
Сейчас же я ощущала бесконечное одиночество. Тьму не только снаружи, но и внутри. Может быть, знания о маме немного помогут мне?
— Я могу спросить тебя… о тебе? — спросила Линетт.
— Можешь.
Возможно, позже я пожалею.
— Там, где ты жила… Какого было там?
— Одиноко.
Мне не хотелось рассказывать, но, видя пытливое выражение и искреннее любопытство, перемешанное с печалью, я сдалась.
— Я очнулась в больнице, когда мне было четыре года. Я ничего не помнила, не знала, как меня зовут, откуда я, кто родители. Их пытались найти, но не вышло. Меня поместили в приют. Это такое место, где живут дети без родителей. Там я и жила до восемнадцати лет. Меня назвали Теодорой.
— Теодора… — задумчиво протянула Линетт, — тебе нравится это имя?
— Оно мое! — вновь вспыхнула я, но тут же успокоилась. — Или было им.
— Тебе там было хорошо? В приюте.
— Хорошо? — Я громко задышала. — В приюте не может быть хорошо! Там нет любви и тепла, только злоба и отчаяние. И много одиночества. Меня призирали, ведь я слишком отличалась. Пока… пока не пришла… Не пришла, — я сглотнула, — не пришла Джессика. Она спасла меня. Всегда была со мной. Даже поперлась со мной на Инуру. А потом ее убили.
Линетт сидела, не шевелясь, а я продолжила рассказ.
— Я выросла, и стало лучше. У меня появилась семья и друзья, любимое дело и какая-никакая цель в жизни. А потом появился он, — я кивнула в сторону меча. — И все рухнуло.
Она хотела что-то спросить, но я резко перебила:
— Я правда Дэвол?
— Да, — мягко сказала она, но, увидев мое лицо, нахмурилась. Линетт покачнулась, уперев в меня острый взгляд. — Ты дэвол! Настоящий и сильный дэвол. Я всегда им была.
— Нет… нет! — я отшатнула. — Я… то есть она… Была человеком. Магия появилась с приходом меча!
Я понимала, что несла вздор. Передо мной сидела моя бабушка! Говорила о моей матери. Но принять, что я всегда была чужой даже там, почти так же трудно, как и признать смерть.
— Ты ничего не помнишь о своем детстве? Не помнишь, как мы потеряли тебя? Тот день… — голос Линетт дрогнул, глаза остекленели. — Мы побеждали. Тв… Руун… Он многих спас. А ты пропала. Почему я не догадалась… — Она умолкла. На глазах эта женщина постарела. — Твоя магия закрылась. Она спряталась, чтобы спасти тебя от угрозы. Ты всегда была смышленой девочкой. Скорее всего, понимая, что происходит, ты стала думать, как поступить, и не нашла лучшего выхода, как спрятать часть себя покровом, чтобы другие не поняли, кто ты. Ты росла и стала забывать. Воспоминания уходили, а магия осталась в оковах тела, глубоко похороненная. Годы шли, клетка крепла. Она взывала к тебе?
— Не знаю, — опешив, ответила я.
— Подумай! Может, тебе нездоровилось?
Темные глаза женщины всматривались в меня.
— У меня всю жизнь сильные головные боли, а за год, как я нашла меч, они усиливались с каждым днем. Вся магия пришла с мечом.
— Как ты похожа на мать! — Тон, с которым это сказано, недобрый, но ухмылка портила весь строгий образ. — Неужели ты не понимаешь? Магия стучала тебе, просила впустить ее! Но твой разум слишком очеловечился. Ты забыла. А когда к тебе попал меч, она поняла — нужно действовать. Она искала щели и нашла их. А тени… Они еще те проныры, стремятся залезть в любую трещину. Управлять ими — искусство и величайшая наука. Скорее всего, они хотели заполучить тебя, а твоя магия отражала их нападки.