Страница 11 из 84
Бесшумно шагая, они окружили нас. Впереди процессии стояла Паэль — главная Жрица.
Считалось, что Паэль — первая избранная Такал. Никто не знал, правда ли это, сколько ей лет и откуда она пришла. Секреты Храма Жриц никогда не выходили за пределы их стен. Служительницы молчали, заходившие туда — ничего не говорили. А те, кто пытался открыть тайну, падали замертво. Сама Богиня берегла своих служительниц.
Когда-то именно Жрицы возглавляли Инуру еще до появления Первого Меках. Но когда мощь богов связалась с мечом и Первым магом Инуры, все изменилось. Магия крепко привязала мужей рода Первого к Меках, и те вошли в управление вместе со Жрицами. Однако через столетия их роли поменялись, Хранители во времена войн помогали Меках, и почтение к ним росло, а власть крепла. Жрицы, будучи отстраненными, легко отказались от правления и ушли на задний план.
Все присутствующие, включая нас с Кловиссом, низко поклонились.
Паэль стояла ровно, тонкие молодые губы не выказывали эмоций, замерев камнем.
— Мужчины. Магия. Как предсказуемо, — голос Паэль звучал молодо, но сочился высокомерием, присущим древним. — Что-то менять в такое смутное время — смело. Зачем вы позвали Ее дочерей?
Кловисс вышел вперед, набрал полную грудь воздуха и хотел было заговорить, как Паэль властно вскинула руку, останавливая его.
— Говорить будет он. — Ее палец указал на меня. — Вызывающий должен объясниться.
Кловисс коротко кивнул и встал на место, источая негодование.
Я никогда не слышал об обряде, не знал, как именно он действовал. Но я должен сделать все, чтобы мой брат выжил.
Я приблизился, а затем упал на колени, взяв край белого одеяния, и приложил его к родовым пятнам на лбу.
— Мой брат — Имран Дарне-Варгу связал свою душу с человеческой женщиной. Ей пришлось отдать свою жизнь, чтобы помочь Меках одержать победу. Я прошу Богиню Такал и дочерей Ее о помощи.
— Смогла ли Меках победить?
Нутро завибрировало, наполняя горечью рот. Я рвано выдохнул.
— Дэволы ушли с наших земель. Это можно считать за победу.
— Война не кончается бегством. Эта битва принесла огромные потери Инуре и Райлану. В ней нет проигравших и победивших, дитя. Смерть этой девушки напрасная и бессмысленная. Так зачем мне возвращать столь глупое существо?
Я не смог сдержаться и поднял голову. Магия защищала лики даже с такого ракурса, и я не мог рассмотреть что-то под тканью.
Наверное, я слишком устал. Битва, Теодора, обращение, ее уход. Дэволы, Кловисс, умирающий брат. Все это смешалось в ураган, бурей сметающий почтение. Гнев кипел, смешивался с печалью и страхом. Я больше не мог играть в праведника, не мог держать себя в руках.
— Разве есть глупость в жертвенности? Разве можно считать жизнь пустяком? Эта девушка сделала все, что могла, чтобы спасти Меках! Инуру! Даже вы, Жрицы, не всевластны! Только Боги могут решать, кто должен жить! Но в последнее время я не уверен, что и они достойны этой почести!
— Игнар, — прошептал Имран в ужасе.
Однако я не сводил глаз с тонких губ, что оставались невозмутимы. Я не склонился и не стал просить прощения. С меня хватит пустого подчинения.
— Где были Боги, когда Меках билась одна против Рууна? Неужели Такал хочет смерти Инуры, разве не дорог ей ее народ? Неужели ей не больно смотреть, как мы умираем⁈ Что сделала Богиня⁈
— Хватит! — резко прервала меня Паэль. — Молчи! Не тебе судить о деяниях их. Ты юн и не знаешь истинного пути. В тебе говорит боль и печаль, поэтому я не буду гневаться на твои речи. Но скажи мне, Игос, чем могут помочь тебе Жрицы Такал?
— Обряд. Вы можете вернуть Джессику!
Я не знал, но надеялся.
— Привязка душ действительно способна вытянуть одного из другого мира. О нем помнят лишь древние. О нем помню я. Подойди, Имес.
Имран быстро поднялся и поковылял к нам. Он рухнул рядом со мной, точно старик, и повторил действо с краем платья. Его глаза смотрели на Паэль покорно, умоляюще. Радужки потускнели, стали практически серыми, а родовых пятен совсем не было видно.
— Скажи мне, Имес, на что ты готов ради любимой?
— На все, — скрипуче ответил он.
— А знаешь ли ты, какую цену придется заплатить?
— Я готов отдать все, что у меня есть! — его губы дрожали, а грудь тяжело вздымалась.
— Не тебе. Ей.
Тишина была недолгой. Паэль вновь заговорила:
— Знаешь ли ты, как темно и ужасно там, где витает ее душа? Я чувствую, что она не прошла завесу. Ее дух напуган, истерзан, она видела кошмар наяву. Она слишком хорошо запомнила смерть. Пусть ее берегут и отгоняют демонов, но ей страшно. Уверен ли ты, что она готова нести это бремя?
— Я… — Имран запнулся.
Я ощутил отголосок его боли. Видимо, чувства так сильны, что он не мог удержать их в себе.
— Решай быстрее, Имес. Время идет.
— Да. Да…
— Твой выбор сделан. Помни, ничто в мире не проходит без последствий. Любовь может исцелить, но хватит ли твоей любви? — Паэль поджала губы. — Впрочем, решение не за мной, а за Богиней. Я лишь могу донести до нее вашу просьбу. Перенеси свою пару в центр зала.
Имран, словно получив силы, поднялся и выполнил, что велено. Жрицы же обошли нас и встали в круг.
Мы с Кловиссом остались позади.
— Нам нужны силы и мощь Великого Хранителя.
Кловисс бросил взгляд на Имрана, что смотрел на него с надеждой. Переборов себя, он подошел и протянул ладонь Паэль. Руки соединились в замок. Жрицы завели протяжную мелодию. Она лилась из них, но в то же время протекала сквозь стены и пол, струилась по песку, разносилась по пустыне, дотягиваясь до каждого живого существа, до редких деревьев, до мелких рек, она неслась ввысь, пока не достигла Богини.
— Встань рядом со мной, Игос, и дай мне руку, — громко сказала Паэль.
Без вопросов я повиновался.
Когда я коснулся первой Жрицы, меня пронзил ток. Зверь внутри меня зарычал, принялся выбираться на поверхность. Но вдруг ласковая рука из света приласкала его.
Моя магия потекла из тела, источником присоединяясь к мелодии Жриц.
Паэль заговорила на древнем языке Богов. Некоторые слова я понимал, а другие нет.
— Дар наш… Сила рекой для руки твоей… Снизойди до смертных…
Она пела все громче. Ветер ворвался в зал, кнутом ударяя по спинам, но никто не вырвал рук, не посмел отойти. Уши заложило, и я оказался в вакууме. Звуки исчезли, но глаза будто стали видеть четче.
От каждой Жрицы исходил белый поток света, такой же тянулся от нас с Кловиссом. Они соединялись в центре, образуя небольшой шар, который ширился, ширился, пока…
— Богиня, — прошептал я одними губами.
Два ока смотрели прямо на меня. Древнее совершенство. Глаза мироздания. Такал взирала в душу. Она знала все, и я, словно мотыль, готов был упорхнуть в Ее объятия. Мне казалось, прошла целая вечность, прежде чем сияние взорвалось и резануло по векам.
Глаза вселенной пропали, а белесый шар опустился к телам связанных. Достигнув живого и мертвой, он заискрился. Мне захотелось отвести взгляд, прикрыться, но оторваться от этого зрелища выше моих сил.
Все свечи разом потухли. Свет исчез. Наступил беззвучный мрак.
И вдруг из груди Имрана вылетела тонкая полоска света, она закружилась, что-то ища, вглядывалась в каждого из нас. Лучик дернулся и направился в сторону, а потом замер.
Оттуда, куда направился кончик полоски, ползло нечто. Темное и страшное, оно карабкалось по стенам. Эта тьма… такая знакомая. Душа заледенела, холодный пот прошиб позвоночник, я начал выдергивать руку, но у меня не выходило. Жрицы стояли не шелохнувшись.
Тем временем нечто подобралось так близко, что успело перелезть на тело Джессики. Я старался сдержать панику, но сердце билось так сильно, что я едва мог дышать.