Страница 123 из 134
- Где это слыхано, чтобы сына чтили выше, нежели отца?
Это был Ракыш из рода Керей, богатый бай, вполне уяснивший, что истинно хотел сказать Оразбай в своей непомерно длинной речи. Высказавшись, Ракыш посмотрел вокруг, как бы ожидая немедленного ответа.
В юрте и вправду поднялся ропот: большинство, скорее, склонялись к мнению, что нет - не бывает сына, который бы поставил себя выше своего отца. Недолго послушав одобрительные возгласы, Ракыш, так же громко и внушительно заговорил:
- Как он мог отказать отцу в последней почести, не устроив ас? Может быть, выступая с высокомерием, он хотел принизить славу своего отца? Кунанбая любили и почитали казахи, он возвышался над миром, словно минарет. Так что же - этот Абай считает, будто родился кем-то более благородным, чем отец? Спорил с ним даже при его жизни, всячески пререкался с ним, и еще до схода родителя в могилу совершил гнусный поступок, поднял руку на отца, за что и был проклят им! И вот теперь он еще и хочет завладеть имуществом отца, не дав ничего своим родичам. Если так портятся отношения детей с родителями, то это значит, что в наши времена нравы прогнили насквозь!
- Барекельди! - вскричал Оразбай, подхватывая слова Ра-кыша на лету. - Молодец! Истину говоришь! Что мы делаем с плохим человеком, когда он совершает плохой поступок?
Правильно! Мы собираемся на сходку и сообща пресекаем его деяния. А если этот человек, мало того, что делает дурное, но еще называет себя хорошим? Это значит, что он плюет на всех нас! Выйдя из-под крыла хорошего человека, истинно хорошего, этот Абай презирает нравы-устои, давно живущие в народе. Так не лучше ли нам вовсе изгнать его от себя?
Последние слова были произнесены так четко и ясно, что все баи, бии, аткаминеры, приглашенные сюда отведать мяса серой кобылы, поняли, что это и есть главная цель Оразбая, его просьба, если угодно, его заветное желание... Какое-то время все молчали, уясняя каждый для себя сказанное, а Оразбай довольно откинулся на подушку: наконец-то, после всяческих уходов в сторону, песенок каких-то, удалось донести до собрания свою мысль. Теперь дело за малым: оставалось лишь договориться с каждым по отдельности, встретившись с ним лично или посылая посредников. Постепенно стало ясно, что аткаминеры из четырех дуанов-округов вовсе не намерены даже слово вымолвить в защиту Абая.
Вторым итогом этого весьма успешного пиршества будет их завтрашняя встреча с начальством. Когда эти люди представят свои многочисленные ябедные бумаги, то они же, при отдельном допросе, несомненно, выскажутся в пользу Оразбая.
Третье неоспоримое благо, приобретенное Оразбаем сегодня, было в том, что ему удалось показать себя, - словно блеснув в сумраке копьем. Теперь о нем будут говорить, что именно Оразбай - самый крепкий бай среди тобыктинцев, именно от него исходит главное слово рода Тобыкты. Это он, владетель Оразбай, сумел показать себя ловким, влиятельным человеком, знающим все входы и выходы из коридоров-закоулков власти. Словом, Оразбай не сомневался, что завтра же передаст высокому сановнику Абая, связанного по рукам и ногам.
Проводив гостей, он долго сидел у своей белой юрты, наслаждаясь прохладным вечером, благодушно попивая кумыс перед отходом ко сну - сытый, умиротворенный и спокойный, крепко уверенный в успехе завтрашнего дня.