Страница 7 из 27
– О, Зеб, – сказал Барни. – Не ждал тебя до среды. – Он показал на плакат, рекламирующий особые услуги по выходным: «Живая музыка и отбивные на ужин». Зеб вздрогнул. Он готов был кинуться к стене и грудью закрыть картинку, изображавшую оркестр и шипящую на сковородке отбивную. Но поздно: она уже увидала.
– Надо же, в таком маленьком городке – и такие развлечения. Я понятия не имела, – сказала она и сердито посмотрела на Зеба, который хотел лишить ее местных развлечений. – Звучит заманчиво.
– Ага. Насчет ужинов – это идея Зеба, – сказал Барни. – Он обеспечивает мясо. Если сработает, будем так делать каждую неделю. Если нет…
Хлоя поставила чашку и подошла вплотную к плакату. Близорукая, что ли?
– Во сколько начнется музыка? – поинтересовалась она.
– Поздно, – буркнул Зеб.
– Вход свободный? – спросила она через плечо.
– Нет. Только по приглашениям, – рявкнул Зеб и краем глаза увидел, что у Барни от этого заявления глаза полезли на лоб.
Ее карие глаза стали такими большими и грустными, что нормальный мужчина тут же растаял бы и вызвался ее сопровождать.
– К пятнице ты уже… – У него чуть не сорвалось «уже уедешь», но вдруг нет? – Ты к этому времени устанешь, – закончил он.
Она стояла у стены, уперев руку в бедро, с чашкой в другой руке, и на миг ему показалось, что она сама – часть этого плаката, участница оркестра, вечеринки. Нет уж, единственное, где она уместна, – это ее больница в Сан-Франциско.
– Иногда я ложусь спать позже девяти, – сообщила она. – Я уже большая девочка. – Ее голос был сама кротость.
– Я заметил, – буркнул он, чувствуя, как сердце колотит по ребрам. Он все заметил. Как джинсы облегают стройные ноги. Как она ухитряется так красить губы, что они остаются влажными и готовыми к поцелую. Она – большая девочка?
В таком случае он – большой мальчик, и ему не нравится, чем все это может кончиться.
А кончится это тем, что, пока он будет на кухне жарить мясо, все одинокие мужчины городка станут пялиться на нее; выждав момент, они пригласят ее прогуляться, а там уж выложат все про его планы на «Ключи Парадиз». И никто после этого не станет хвалить его первосортное мясо. Черт бы се побрал!
Ну почему Горацио не мог выбрать другую наследницу – какую-нибудь восьмидесятилетнюю вдову, которой не пришло бы в голову ехать в Колорадо, а выбрал эту красотку с влажными шоколадными глазами, от одного взгляда которых замирает сердце? Эти глаза изучают его поверх кофейной чашки, и в них ясно читается: «Я понимаю, что тебе по какой-то причине не хочется пускать меня сюда в пятницу, но я все равно приду».
– «Свежая говядина любезно предоставлена братьями Боуи», – прочла она вслух.
Зеб воздержался от комментариев.
– Ты готова? – он выразительно посмотрел на ее чашку.
Но вместо того, чтобы поставить чашку и направиться к двери, она сделала еще глоток, подошла к бару, прислонилась к полированному красному дереву и спросила:
– Какую музыку играет этот оркестр?
– Какая тебе разница? – буркнул он. – Пошли.
Нет, Барни понадобилось вмешаться:
– Кантри, вестерн – все, что пожелаете, мэм.
Зеб готов был перепрыгнуть через стойку, вырвать у Барни из рук полотенце и запихать ему в глотку. За всю жизнь этот парень и двух слов не сказал незнакомым людям, а тут разговорился – не заткнешь.
– Отличный оркестр, – с энтузиазмом говорил Барни. – Вы должны послушать этих ребят, мисс…
– … Хадсон. Хлоя Хадсон.
Барни протянул ей руку.
– Не родственница ли Горацио?
Зеб стиснул зубы. Надо быстро перекинуть ее через плечо – и бегом на улицу, закинуть в кузов грузовика и увезти. Он не успел, и пошевелиться, как она уже трясла руку Барни.
– Я его правнучка.
– Серьезно?
– Абсолютно, – вмешался Зеб. – А теперь, если ты закончила… Я собираюсь уезжать.
– Конечно. Спасибо за кофе, – обратилась она к Барни. – Увидимся в пятницу.
– Буду ждать с нетерпением.
Зеб облегченно вздохнул. Могло быть хуже. Если бы его тут не было, они бы продолжили разговор, и Барни все бы ей выложил… Пока они с Хлоей молча шли к грузовику, Зеб хмуро смотрел вдаль, гадая, как же, черт возьми, ему от нее избавиться, если теперь она уже обзавелась гамаком и спальным мешком.
А Хлоя шла пружинистым шагом, размышляя о том, что только что узнала от Барни. Так, значит, Зеб Боуи производит первосортную говядину и у него хватает смекалки продавать ее в городе под своим именем. Он не просто упрямый ковбой и мужлан с ослепительно сексуальной внешностью. Он еще и бизнесмен. Но почему ему так не хочется, чтобы она пришла сюда в пятницу вечером послушать музыку и отведать его стейк? Боится, что помешает? Встанет между ним и кем-то еще? Конечно! У такого парня, как он, наверняка есть подружка, а то и две. Надо будет дать ему понять, что она не имеет на него никаких видов, что он для нее только сосед.
Хлоя посмотрела на Зеба и с ужасом почувствовала толчок желания, от которого в жаркий летний день ее почему-то пронзил озноб. Ей отчаянно захотелось до него дотронуться. Положить руки ему на грудь и услышать биение сердца под рубашкой. Сбросить шляпу и запустить пальцы в его выгоревшую шевелюру. Но у него есть девушка. Конечно, есть. Потому он и не хочет, чтобы она путалась под ногами.
Он – сосед. Не больше и не меньше.
– Бармен был очень мил, – начала она, подыскивая безопасную тему разговора.
– Он не бармен, он хозяин.
– Все равно, он сама любезность.
– Не веришь, значит, что он собирался, было извалять тебя в смоле и перьях, но тут вошел я и спас тебя?
Она покачала головой.
– Ему и в голову не пришло, что я туристка.
– Ха. Новенькие джинсы. Заказала кофе, а не виски. Ты выдаешь себя каждый раз, как открываешь рот. «Вход свободный?» – передразнил он.
Она вспыхнула.
– Я тебе не верю. Здешние люди очень приветливы.
Он отпер дверцу грузовика. Хлоя юркнула внутрь и забралась на самое заднее сиденье.
– Мне очень неприятно отнимать у тебя столько времени, но мне нужно купить продукты. Здесь есть продуктовый магазин?
– Нет, – бросил он. – Все сами выращивают овощи. Сами разводят птицу и скот.
– А как же рынок?
– В воскресенье утром.
– О-о…
– Можем заскочить в кооператив, – неохотно сказал он.
– Я на минуточку.
Хлоя просила не провожать ее в магазин – ей хотелось побыть одной, но он неотступно следовал за ней повсюду, как тень.
– Сколько всего набрала, – заметил он, как только они снова уселись в грузовик.
– Я поняла, что приехала совсем неподготовленной.
– К чему?
– К тому, что хочу здесь делать.
– Ты еще не говорила об этом.
– Смеяться не будешь? Честное скаутское?
Зеб поднял вверх два пальца. Она глубоко вздохнула.
– Я хочу переделать этот курорт в здравницу.
– «Ключи Парадиз» станут приносить доход! – Он расхохотался, запрокинув голову. – Вот это да! Ты серьезно?
Хлоя сделала глубокий вдох, потом сжала кулаки и свирепо повернулась к нему.
– Ты же обещал! Разве так можно? Никакой ты не бойскаут.
– Извини, – сказал он, пряча усмешку. – Не сдержался. Я-то думал, что курорт – это такое шикарное место, куда женщины приезжают, чтобы их обхаживали, а они бы при этом могли сбросить килограмм-другой.
– Так и есть. Почему бы «Ключам Парадиз» не быть одним из таких курортов?
– Действительно, почему? Туда, правда, нужно тащиться пешком, и там нет ни кухни, ни спален, ни туалетов.
– Это проблемы разрешимые.
– С помощью кучи денег. У тебя есть куча денег?
– Не твое дело.
Он пожал плечами.
– Я просто стараюсь помочь.
– Не похоже! По-моему, ты всячески стараешься, чтобы я продала тебе имение.
– Я только пытаюсь заставить тебя трезво взглянуть на вещи. – Возле деревянного указателя «Ранчо Зет-Бар» он свернул на грунтовую дорогу.
– Благодарю, – жестко сказала она. – Но я всегда трезво смотрела на вещи. Профессию медсестры я выбрала потому, что она надежна. Медсестра всегда найдет работу. Я вышла замуж за врача, потому что думала обеспечить себе будущее. А теперь благодаря прадедушке я получила возможность сделать что-то новое, ни на что не похожее, интересное. Я хочу осуществить свою мечту, и меня никто не в силах остановить – ни ты, ни кто-либо другой. – Она прикусила губу, сдерживая слезы.