Цитадель

— Я отпустил его. Он видел меня. Но все равно убежал, — он хрипло выдыхает. — Он сделал свой выбор.

— Так ты.. ты не.. — у меня горят глаза. Горло сдавливает. Я с трудом понимаю, что вообще здесь происходит. — Ты больше не будешь преследовать его?

— Не так, как раньше. Если представится возможность, я попытаюсь связаться с ним. Позже я собираюсь вернуться и проверить отель, который они облюбовали, и посмотреть, смогу ли я разведать обстановку и, возможно, поговорить с ним. Но я не собираюсь бросать все ради этого. Он сделал свой выбор. Ты.. — Коул замолкает на полуслове, глядя через мое плечо на Брианну, стоящую возле наших рюкзаков.

Я тоже оглядываюсь и вижу, что она улыбается нам.

— Что? О, вы хотите, чтобы я удалилась на несколько минут? Думаю, я могу ненадолго отлучиться. Но не тратьте слишком много времени на признания в любви. Нам предстоит долгое путешествие.

Я беспомощно хихикаю, и Коул издает хриплый смешок. Когда она исчезает за деревьями, он берет мое лицо в свои большие ладони.

— Дел, послушай меня. Я был влюблен в тебя с самого начала, но никогда не думал, что мне дозволено быть с тобой. Или жить так, как я хотел. Я.. Ты была права насчет меня. Я сам себя проклял своим чувством вины и ответственности, и поэтому я жил такой обреченной жизнью. Всегда хотел большего. Всегда хотел тебя. Но я больше не желаю так жить.

— Ты не обязан так жить. Ты можешь все еще любить Марка и делать для него все, что в твоих силах, но тебе также нужно жить своей собственной жизнью.

— Этого я и хочу, — его голос становится еще более грубым, когда он продолжает. Его глаза полны нежности, которую я никогда не думала увидеть в них. — Если ты сделаешь это со мной. Проживешь со мной жизнь.

Я киваю, улыбаюсь и стараюсь не заплакать.

— Я тоже этого хочу. Я тоже тебя люблю. Я все время твердила себе, что не стоит надеяться на это, потому что ты не можешь сделать меня своим приоритетом, но я тоже хотела этого с самого начала.

Коул наклоняется, чтобы очень нежно поцеловать меня в губы.

— Я люблю тебя, Дел. Теперь ты всегда будешь для меня на первом месте.

***

Чтобы добраться обратно до Монумента, требуется несколько дней. К счастью, мы можем идти по шоссе до конца, так что нет проблем заблудиться или потратить время не в том направлении. Поскольку на этот раз мы никуда не спешим, мы идем более спокойным шагом, не трогаемся в путь до восхода солнца, делаем много перерывов и останавливаемся ближе к вечеру, чтобы помыться в реке и поджарить на костре все, что удастся добыть Коулу.

Мое тело все еще болит из-за того, что я так старалась догнать Брианну, и из-за утомления в дороге. Мои ботинки не продержались бы весь обратный путь, если бы Коул не организовал временную починку. Его огнестрельное ранение не из приятных, но мы стараемся поддерживать его в чистоте, и пока нет никаких признаков инфекции.

Ничто из этого не омрачает радостную реальность. Брианна снова со мной.

И Коул мой.

Дни походов я провожу в блаженном забытьи.

Когда я пытаюсь расспросить Брианну о том, как проходило ее время с этими мужчинами, она отказывается сообщать мне какие-либо подробности. Она говорит, что это было не очень здорово, но она бы выжила, и нам не стоило рисковать своими жизнями, чтобы спасти ее.

Я пропускаю последнюю часть мимо ушей. Я вижу, как она благодарна, и, конечно, это была моя работа — спасти ее. У нее больше никого нет.

Уже середина дня, когда мы, наконец, добираемся до того, что осталось от старого города на обочине шоссе — того самого, куда забрали Брианну. Поскольку мы проходим мимо, она проверяет сообщение. Сообщение, которое она оставила, было получено, но ничего нового не появилось, поэтому мы проходим через город, а затем выходим на горную тропу, которая ведет нас домой.

Через несколько часов мы видим Монумент — с его неряшливой стеной, уцелевшим шпилем церкви и разросшимся садом в качестве основных достопримечательностей.

Мы с Брианной переглядываемся.

— Он выглядит меньше? — спрашивает она.

— Вроде как да, — я пожимаю плечами. — Но это мой дом.

— Я рада вернуться, — она улыбается мне с легкой горечью в голосе, как будто за те пару недель, что мы отсутствовали, она преодолела десятилетия и тысячи миль.

У меня щемит в груди, когда я улыбаюсь ей в ответ, прежде чем Брианна ускоряет шаг и обгоняет меня и Коула.

— Она сильная, — бормочет он, очевидно, заметив что-то на моем лице. — Она прошла через это, но она стойкая. С ней все будет в порядке.

— Да. Я знаю, — я вздыхаю и беру его за руку. Мне нужно почувствовать, как он сжимает мою, нужно, чтобы он никогда меня не отпускал. — Но я хочу, чтобы с ней все было не просто в порядке.

— Дай ей время. Я долгое время думал, что со мной никогда не будет все в порядке, но теперь я.. — он замолкает, сжимая мою руку.

— Но теперь что?

Коул прочищает горло с застенчивым выражением лица. Я не думаю, что он ответит, но потом он, наконец, говорит:

— Теперь я счастливее, чем когда-либо мог себе представить. Брианна, возможно, тоже придет к этому. У каждого свой путь.

Я киваю и немного неуверенно улыбаюсь ему. Я действительно чувствую себя лучше, потому что он прав. Люди не заточены в ловушке того, кем они когда-то были. Они могут измениться. Расти. Переделывать себя. Брианна всегда защищала меня от худших жизненных невзгод и страдала из-за этого. Но она делала это из любви — из-за того, как сильно она меня любит.

А любовь никогда не бывает разлитой в вакууме. Возможно, однажды она сможет найти свое собственное убежище, как мы с Коулом нашли свое.

— Итак.. — я останавливаюсь, смотрю Коулу в лицо, все еще держа его за руку.

— Что такое, детка?

— Значит, ты.. Я права в том, что ты собираешься.. остаться.

Он выдыхает, нежно посмеиваясь.

— Да. Я собираюсь остаться.

— Ладно. Хорошо.

— На самом деле, ты никогда от меня не избавишься.

— Я не хочу избавляться от тебя, — теперь я улыбаюсь ему.

— Я собираюсь переехать в твой дом, спать в твоей постели, быть уверенным, что ты в безопасности и счастлива, заботиться о тебе и трахать тебя до потери сознания каждую ночь. Вот насколько сильно ты от меня никогда не избавишься, — в уголках его губ играет легкая улыбка.

Я начинаю хихикать на середине его речи, пока не падаю ему на грудь в приступе радостного веселья. Коул обнимает меня, и я бормочу ему в грудь:

— Если только ты позволишь мне заботиться и о тебе тоже.

***

Месяц спустя я просыпаюсь рано утром, услышав, что кто-то ходит по кухне. На улице все еще темно, и Коул все еще спит рядом со мной, почти голый, с натянутым до пояса одеялом, так что я знаю, что это, должно быть, Брианна.

Сегодня у нее очередная вылазка, и, вероятно, она хочет выйти пораньше. Как только мы вернулись в город, она вернулась к своим обычным обязанностям — охранять стену, разносить сообщения и припасы. Я предположила, что, возможно, она хочет побыть какое-то время поближе к дому, но она отмахнулась от этой идеи.

Она по-прежнему хочет выходить как можно чаще, но теперь всегда ходит одна.

Я выскальзываю из постели, натягиваю старую ночную рубашку, в которой сплю летом, и спешу на кухню, желая застать ее до того, как она уйдет.

Она наполняет свою бутылку колодезной водой, полностью одетая, с волосами, заплетенными в тугую французскую косу. Она одаривает меня быстрой улыбкой.

— Тебе еще рано вставать.

— Я хотела поздороваться. Сколько ты сегодня будешь отсутствовать?