Цитадель

— Все в порядке, — Коул издает очередной стон, и его глаза закрываются на несколько секунд. — Черт, детка. Ты не обязана.. Ох бл*дь.

— Ты повредил его из-за меня.

— Я не..

— Не отрицай. Скажи мне правду. Плечо никогда тебя не беспокоило, пока ты не вывихнул его два года назад, когда вытаскивал меня с того обрыва.

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет, — я не особо искусна в этом деле, но я разминаю его напряженные мышцы, насколько могу. Кажется, это работает, если судить по его примитивным реакциям. — Ты удерживал весь мой вес на одной руке, на одном плече.

— Ты такая крошечная..

— Даже не пытайся так говорить. Я не такая уж большая, но я целый человек, и ты держал меня всего лишь одной рукой, — я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в затылок. Затем в плечо. — Спасибо.

— Я бы ни за что тебя не отпустил, бл*дь, — в его теле растет напряжение нового рода, которое мне действительно нравится. От которого у меня еще сильнее сжимается низ живота и возникает новая боль в киске.

— Я знаю это. Я знала это тогда и знаю сейчас, — я целую его в щеку, скольжу ладонью по его руке, пока не переплетаю свои пальцы с его. — Ты никогда не отпустил бы меня.

Коул крепче сжимает мою руку. Затем без предупреждения выпрямляется и подхватывает на руки, неся к угасающему огню. Мы ненадолго прерываемся из-за логистики, когда он хватает одеяло и расстилает его на земле, но затем опускает меня на него и оказывается сверху, прижимаясь ко мне и находя мои губы в жадном поцелуе.

Я обхватываю его руками и втягиваю его язык в свой рот.

В том, что он лежит на мне, есть что-то невероятно интимное. Он поддерживает верхнюю часть своего тела руками, но при этом прижимается нижней частью ко мне. Как будто он знает, что я это выдержу. Как будто ему это нужно.

Коул уже возбужден и трется выпуклостью под брюками о мою талию. Нетерпение в этом движении заводит меня. Возбуждение почти болезненно сжимается между моих бедер.

Когда он целует меня, я приподнимаю бедра, чтобы тоже потереться о него, и бесстыдство этого движения возбуждает меня еще больше. Я так увлечена, что готова к проникновению всего через пару минут, но он не торопит меня, даже после того, как я поднимаю ногу и крепко обхватываю его за талию.

Коул долго целует меня в губы. Когда он наконец отрывается от моего рта, то только для того, чтобы покрыть легкими поцелуями мою щеку и подбородок, а затем спуститься вниз по шее.

Он посасывает пульсирующую точку у основания моего горла, и я уже не могу не задыхаться. Я извиваюсь под ним, проводя ногтями по его обнаженной спине, а затем хватаю его упругую задницу через толстую ткань брюк.

— Детка, — бормочет он. — Бл*дь, детка. Ты так сильно мне нужна, — он ритмично двигает своим членом, потираясь о меня, словно не может остановиться.

Я никогда не видела, чтобы Коул был таким неуправляемым. Это возбуждает. Опьяняет.

— Я у тебя есть, — говорю я, выгибаясь в мучительном удовольствии. — Я у тебя есть.

Он издает хриплый стон. Снова находит мой рот и целует глубоко и крепко.

У меня почти кружится голова от стольких эмоций и ощущений, и я цепляюсь за него руками. Своими ногами. Своим ртом. Каждой частичкой меня.

Проходит некоторое время, прежде чем кто-то из нас обретает способность двигаться дальше. Мы как будто оба оказались в ловушке этого чувственного тумана, и ни один из нас не может сделать следующий шаг вперед.

Наконец, Коул поднимает голову, смотрит на меня в мерцающем свете и издает еще один тихий, хриплый стон.

— Детка.

— Коул, пожалуйста, — я даже не уверена, о чем прошу. О чем-то.

О следующем шаге.

Он делает этот шаг. Срывает с меня футболку и припадает губами к одной из моих грудей. Посасывает сосок, пока я не выгибаюсь дугой и не начинаю хныкать. Затем он просовывает руку мне в трусики и ощупывает мою киску, издавая гортанный звук, когда обнаруживает, какая я влажная.

Он доводит меня до быстрой, жесткой кульминации, не отрывая рта от моей груди и двигая пальцами внутри меня. Затем он прокладывает дорожку поцелуев вниз по моему животу и касается губами натянутого хлопка моих трусиков.

Это странно возбуждает — то, как Коул ласкает языком мое белье. Мне приходится бороться с собой, чтобы не тереться об его лицо.

Он хватает меня за бедра и разводит их еще шире, чтобы по-настоящему заняться моей киской. Я издаю самый нелепый мяукающий звук, когда наслаждение нарастает, но не прекращается.

Я вцепляюсь в одеяло под собой, когда он слегка покусывает мой клитор. Внезапная смена ощущений доводит меня до предела. Я давлюсь криком, и мое тело сотрясается от оргазма, пока спазмы не проходят.

Я неуверенно улыбаюсь ему, когда Коул поднимает голову. Он улыбается в ответ, довольный и слегка дикий.

Именно это выражение лица больше, чем что-либо другое, наводит меня на мысль. Я сажусь и опускаю его на землю, забираясь на него сверху и обхватывая его бедра своими ногами.

Он смотрит на меня снизу вверх. Все еще улыбающийся. Все еще дикий.

Все еще немного самодовольный.

— Не выгляди таким довольным собой, — говорю я ему.

— Почему, черт возьми, нет?

На самом деле у меня нет ответа на этот вопрос.

— Честно говоря, я не уверена. Просто люди не должны быть такими самоуверенными.

Коул посмеивается над этими словами и притягивает мою голову к себе, чтобы поцеловать. Это так сладко, что я отвлекаюсь на пару минут, но потом вспоминаю о своей идее. Я начинаю покрывать поцелуями его тело, уделяя много внимания груди, прежде чем опуститься ниже, к упругому животу. Я целую его пресс. Слегка прикусываю его бок. Затем начинаю расстегивать верхнюю пуговицу его брюк.

— Что ты там делаешь, детка?

— А ты как думаешь?

Его глаза горящие. Дикие.

— Ты уверена? Я давненько не принимал душ.

Я хихикаю.

— Знаю. Я тоже, и ты, кажется, не возражал. Ты помылся раньше. Я видела.

— Не то же самое.

— Теперь уже все не то же самое. Все не так, как было раньше. Возможно, мы оба грязные, потные, измученные и в опасности, но это не отменяет того, как сильно мы в этом нуждаемся, — я запускаю руку в его трусы и беру его член в руку. — Может быть, именно из-за этого мы нуждаемся в этом еще больше.

— Может быть, и так, — хрипит он, закрывая глаза, когда я начинаю сжимать его. Он приподнимает бедра, чтобы спустить штаны и боксеры еще ниже. Затем запускает пальцы в мои волосы, когда я опускаю голову.

Я пробую лизнуть его ствол. Коул издает хриплый звук. Затем я поднимаю его член и обхватываю его ртом, посасывая головку.

Он непроизвольно вскидывает бедра.

— Бл*дь. Извини за это.

— Все в порядке, — я улыбаюсь, нависая над его эрекцией. — Только не заставляй меня давиться. Я в этом не эксперт.

— А ощущается.. — он охает и резко поворачивает голову набок, и его глаза снова закрываются, когда я снова посасываю его. — Как будто ты настоящий эксперт.

Это подбадривает меня. Я продолжаю сосать, задавая довольно быстрый ритм, который соответствует легкому давлению его пальцев на мою голову.

От него сильно пахнет, но это естественный, знакомый запах, который я знаю до глубины души. Запах Коула. И он не вызывает у меня отвращения. Как раз наоборот, как ни безумно это признавать.

Он пахнет так, словно он мой.

Вскоре Коул уже охает и покачивает бедрами в такт моему ритму. Время от времени бормоча что-то ободряющее.

— Бл*дь, детка. Именно так. Такой горячий маленький ротик. Моя девочка.