Цитадель

— Я знаю, что мне позволено.

Он несколько секунд двигает челюстью, затем как ни в чем не бывало спрашивает:

— Значит, только один парень?

— Был еще один парень. Я пыталась завести с ним интрижку без обязательств, но у меня ничего не вышло. Мы продержались всего несколько недель, а потом я порвала с ним.

— Хорошо, — он тяжело дышит, но явно пытается обуздать возникшую в нем собственническую реакцию.

Забавно, но это инстинктивное чувство собственничества вызывает во мне такой же восторг, как и то, как он его контролирует.

— А как насчет тебя? — спрашиваю я, решив, что это не должно быть односторонним. — Со сколькими женщинами ты переспал за последние два года? — я встречаюсь с его взглядом и выдерживаю его.

Его глаза слегка сужаются.

— Ни с одной.

— Что?

— Ни с одной. С кем бы я, черт возьми, стал трахаться? Я никогда нигде не задерживаюсь надолго, чтобы с кем-нибудь познакомиться, даже если бы захотел. До тебя я никого не трахал больше года, и с тех пор я ни с кем не трахался.

Мои губы приоткрываются. У меня перехватывает дыхание.

— Ты мне не веришь? — подталкивает Коул.

— Я.. Я верю. Просто удивлена.

— Я не знаю, чему ты удивляешься. Ты пыталась устроить свою жизнь и делала все, что в твоих силах, из того, что было доступно. Я просто убегал. Ничего, кроме бега. Если бы я думал, что у меня может быть жизнь, то она всегда была бы с тобой.

От эмоций у меня перехватывает горло. Мои глаза горят. Никогда в жизни никто не произносил слов, которые бы так глубоко меня тронули. Такое чувство, что он вырвал мое сердце и держит его в своей могучей руке.

— Коул, — наконец удается выдавить мне.

— Я ни о чем не прошу, детка. Я знаю, что упустил свой шанс с тобой. Но ты заслуживаешь услышать от меня правду, поскольку я не могу дать тебе ничего другого.

Я киваю и пару раз всхлипываю, не в силах вымолвить ни слова. Затем я снова поворачиваюсь на бок, кладу голову ему на колени и пытаюсь переварить все, что он сказал.

Я понятия не имею, что со всем этим делать. Но это переполняет меня. Выплескивается через край. Я не плачу по-настоящему, но несколько слезинок скатываются по моей щеке.

Коул видит их. Смахивает их большим пальцем.

Мы больше не разговариваем, и в конце концов я закрываю глаза.

Он все еще гладит меня по волосам, когда я наконец засыпаю.

***

На следующий день банда, за которой мы следуем, не сворачивает лагерь. И они не отправляются в путь, как делали это в предыдущие дни.

Они остаются на своих местах. Весь день. Некоторые из них идут в лес на охоту, поэтому нам приходится соблюдать дистанцию, но они не возвращаются на шоссе.

На следующее утро мы снова встаем рано. Ждем, пока они уйдут. Но и в это утро они не уходят.

Мы понятия не имеем, что происходит и почему они застряли тут.

По нашим предположениям, у них закончился бензин. Прошли годы с момента Падения, прошли годы с тех пор, как производился какой-либо бензин. Большая часть того, что сохранилось до удара астероида, уже использована или уничтожена.

Заправить автомобили топливом практически невозможно.

Трудно сказать, что это значит для нас и для Брианны, но, по крайней мере, это прервало цикл последних нескольких дней. Если банда застряла тут, то, возможно, их распорядок изменится. Возможно, у нас наконец появится возможность найти и спасти Брианну.

На второе утро мы несколько часов бродим по окрестностям и, когда это ничего не дало, возвращаемся в неглубокую пещеру, где мы разбили лагерь.

На самом деле это не пещера. Скорее небольшая вмятина в скалах. Но, по крайней мере, здесь больше укрытия, чем на деревьях.

— Давай отдохнем несколько часов, — говорит Коул, — раз уж там ничего не происходит. Затем вернемся и посмотрим, что происходит. Скоро что-то должно случится.

— Должно быть. Это сводит меня с ума.

— Я знаю. Меня тоже. Но постарайся немного отдохнуть. Ты не высыпаешься по ночам.

— Я сплю больше, чем ты.

— Значит, я тоже отдохну.

— Нет, ты не отдохнешь. Ты все время будешь бодрствовать и стоять на страже, как обычно, — в моем тоне скорее обреченность, чем обида. Я оставила попытки заставить его спать больше пары часов каждую ночь.

— Я отдохну.

— Конечно, отдохнешь, — я устраиваюсь поудобнее на земле. День теплый, так что мне не нужно укрываться. Одеяло я использую вместо подушки.

Я довольно быстро засыпаю, а когда просыпаюсь, то совершенно дезориентирована.

Я моргаю и потираю лицо, инстинктивно ища Коула поблизости.

Отыскав его, я замираю. Он спит, прислонившись к каменной стене и положив руку на винтовку. Он явно намеревался оставаться на страже, но вместо этого заснул.

Я не двигаюсь. Не издаю ни звука. Не хочу его будить.

Я никогда раньше не видела его спящим.

Его тело такое же большое, как и прежде. От ширины его плеч и скульптурных очертаний рук захватывает дух. Но во сне он выглядит как-то мягче. Его темные волосы на предплечьях взъерошены. Шрам пересекает его левую бровь, и еще один тянется по всей длине правой руки.

Того, что у него на руке, не было, когда я знала его два года назад. Интересно, как он его получил.

На его футболке спереди и под мышками пятна пота. На щеке пятно грязи. Он бреется довольно регулярно — и голову, и подбородок — но сегодня утром он не брился, и это заметно.

Когда я смотрю на него, у меня внизу живота скручивается что-то сильное — теплое, ноющее и собственническое.

Не знаю, как долго я бы просидела там неподвижно, просто наблюдая за ним, но через несколько минут Коул просыпается. Я замечаю, как напрягается его тело еще до того, как он открывает глаза.

Его взгляд безошибочно останавливается на мне.

— Ты в порядке? — хрипит он.

— Я в порядке.

— Что-то происходит?

— Нет. Ты спал.

— Я просто закрыл глаза на несколько минут, — он выпрямляется, сразу же становясь самим собой. Со всей силой, напряжением и настороженностью, которые всегда были присущи ему.

— Конечно, именно так.

Он фыркает, и его губы приподнимаются в мимолетной полуулыбке.

Я не могу не улыбнуться в ответ.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да. А что? — я сажусь и приглаживаю волосы, все мои нервные окончания до сих пор гудят от моей реакции на него ранее.

— Не знаю. С тобой что-то происходит. Не следовало засыпать. Такое чувство, что я что-то пропустил, — он пристально смотрит на меня, изучая каждую черточку моего лица и тела.

Я уверена, что выражение моего лица нейтральное. Ничем не выдает моих чувств.

Но Коул, внезапно втянув вдох, хрипло бормочет:

— Ты возбуждена.

— Я н..

— Почему ты мне лжешь?

— Потому что мои чувства — не твое дело. Если я хочу сохранить безразличный вид, то тебе следует подыграть.

— Зачем мне это делать? — теперь его глаза потеплели. Я сразу же замечаю перемену.

— Потому что так будет вежливо. Ты не должен просто так заявлять, что кто-то другой возбужден.

— Так ты признаешь это?

— Перестань дразниться.

— Дразниться? Детка, ты серьезно? Единственная причина, по которой я не приставал к тебе каждый час — это потому, что ты сказала мне, что не хочешь этого. Если ты когда-нибудь передумаешь.. — его глаза сверкают. У меня перехватывает дыхание.

— Если я передумаю, что тогда?

— Тогда тебе лучше дать мне знать.

Я учащенно дышу. Мурашки возбуждения пробегают у меня по спине.

— Я.. Мне кажется, сейчас для этого неподходящее время.