Цитадель

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы.. заняться чем-нибудь другим?

— Ты имеешь в виду, отказаться от моего брата?

— Д-да.

— Я все время думаю об этом, — его пальцы снова запутываются в моих волосах. Он сжимает их в кулаке. Держит, а не тянет. — Постоянно.

— Так почему же..

— Как, черт возьми, я могу просто остановиться? Прошли годы, и я пожертвовал всем ради этого поиска. Я отдал.. всё. Включая все надежды, которые у меня когда-либо были на отношения с тобой. Я пожертвовал всем. Как, черт возьми, я могу просто оставить это сейчас?

Я задыхаюсь от серьезности этих слов. Глубокие эмоции, которые я слышу в них, несмотря на их спокойствие.

— Я.. Я правда не знаю. Но если ты в конце концов не положишь этому конец, тебе также придется пожертвовать ради этого остатком своей жизни.

— Знаю, — Коул хрипло вздыхает. Прислоняется головой к стволу дерева. Он все еще сжимает в кулаке мои волосы. — Но я не знаю, смогу ли. Ты бы смогла отказаться? От своей сестры? Ты бы смогла когда-нибудь отказаться?

У меня нет выбора, кроме как сказать ему правду.

— Нет. Скорее всего, нет. Нет, пока я не буду уверена, что она действительно мертва. Но это другое дело. С моей сестрой все по-другому.

— Почему?

Я прикусываю нижнюю губу, внезапно занервничав, но все равно говорю.

— Потому что моя сестра не выбирала то, что с ней случилось. К любому выбору, который она делала, ее принудила грубая сила, загнавшая ее в угол. Можно ли сказать то же самое о твоем брате?

Что-то напряженное мелькает на лице Коула и затем исчезает. Он вздыхает.

— Нет. Его никто не принуждал к этому. Не в таком смысле.

— Он не выбирал свои обстоятельства — никто из нас этого не выбирает — но у него был другой выбор, который он мог бы сделать. А у Брианны не было. Так что да, я не собираюсь терять надежду спасти ее. Потому что я буду спасать ее от плохих людей, которые причиняют ей боль. Я не пытаюсь спасти ее от нее самой.

От этого напряжения у Коула сжимаются челюсти и раздуваются ноздри, пока он не стряхивает это с себя.

— Да. Я знаю. Я понимаю.

— Ты мало что можешь сделать, чтобы спасти кого-то от него самого.

Минуту мы молчим, моя голова по-прежнему лежит у него на коленях, хотя я повернулась и смотрю на него снизу вверх. В конце концов выражение его лица смягчается. Затем его большая рука снова гладит меня по волосам.

— Я думаю, именно поэтому ты отказалась от меня.

— А что мне оставалось делать? Отправиться за тобой в погоню? Сидеть и ждать, затаив дыхание, когда ты, наконец, появишься снова?

— Нет. Ты не должна была этого делать.

— Я бы так и сделала, — признаю я слегка дрожащим голосом. — Если бы ты ушел по-другому, я бы ждала.

Коул поворачивает голову и хрипло откашливается.

— Знаю.

— Вот почему ты поступил так, как поступил, — теперь я осознаю правду так ясно, хотя раньше видела ее лишь мельком. — Ты, должно быть, знал это. Ты не хотел, чтобы я ждала.

— Я никогда не мог что-либо предложить тебе, детка. Я не позволю тебе растратить свою жизнь так, как я растратил свою. Лучше пусть ты будешь ненавидеть меня, чем станешь тратить свою жизнь на безнадежную затею, как я.

Наши глаза встречаются. Взгляды задерживаются слишком надолго. Я понятия не имею, что сказать в ответ на то, в чем он только что так откровенно признался мне.

Нельзя сказать, что я могу дать ему хоть какую-то надежду.

Я не хочу разбрасываться своей жизнью понапрасну, да и он тоже.

Некоторым вещам просто не суждено сбыться. И Вселенную нельзя заставить измениться настолько, чтобы она это допустила.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы смотреть в темноту леса, а не на него.

— Почему ты вернулся в Монумент?

— Я давно хотел. Очень давно. С тех пор, как ушел. Но я пытался.. — Коул издает этот хриплый звук, который почти похож на смех. — Я пытался быть.. хорошим. Но я слышал, что мой брат, возможно, проезжал через эти края, и я ухватился за первый попавшийся оправданный повод, чтобы снова тебя увидеть. Так что, похоже, я не такой хороший, как хотелось бы.

— Никто не хороший, — бормочу я. — Никто не настолько хороший, или сильный, или храбрый, или праведный, какими мы хотели бы быть. Я думаю, мы все немного сломаны.

— И ты тоже? — он снова очень нежно гладит меня по голове, скользя кончиками пальцев по моему лбу, а затем проводя ими по спутанным волнам моих волос.

— Конечно, и я тоже! Я всегда.. Я всегда отчаянно цепляюсь за малейшую возможность быть в безопасности, даже если это не совсем то, чего я хочу. Потому что я постоянно боюсь, что даже этого у меня не будет. Мои ожидания от жизни примерно такие, — я держу большой и указательный пальцы на расстоянии примерно пяти сантиметров друг от друга. — Я даже не мечтаю ни о чем большем. Если бы я мечтала..

— Чего бы ты хотела, если бы мечтала о большем?

Я пожимаю плечами, внезапно смутившись от этого признания.

— Скажи мне.

— Думаю, я бы.. Я бы хотела чего-то глубокого. Более глубокого, чем я когда-либо имела. Брианна — единственный человек, которого я по-настоящему люблю, и мне кажется, что этого.. недостаточно. Ни за что на свете. Мне нравятся ребята из Монумента, но я с ними не очень близка. Я хочу настоящей дружбы. Более тесного общения. Возможно, в будущем у меня будет.. партнер. Дети. Что-то большее, во что я вложу всю свою работу и надежды. У меня были намеки на это, но не на реальность. Если бы я и дальше мечтала, то именно об этом.

Коул не отвечает словами, но слушает. Я знаю, что он слушает. Его теплая ладонь на мгновение касается моей щеки, а затем скользит вниз, чтобы погладить шею.

Мы долго молчим. Уже глубокая ночь. Мне следовало бы поспать, но я не могу.

Но я также не могу слезть с колен Коула.

В конце концов, он тихо говорит:

— Расскажи мне о своей жизни в Монументе.

— Что?

— Расскажи мне о своей жизни. Я хочу знать об этом. Что ты делала последние два года. Ты знаешь, чем я занимался в этом бесконечном, жалком поиске, поэтому я хочу узнать побольше о тебе.

Я с трудом сглатываю, не зная, что ему сказать.

— Я.. Я просто.. справляюсь сама. Живу с Брианной в Монументе. Работаю в саду или рыбачу на реке. Я общаюсь с людьми и помогаю, чем могу, и я была.. Я была в безопасности.

— У тебя нет близких друзей.

— У меня есть люди, которых я бы назвала друзьями. Я не уверена, что кто-то из них по-настоящему близок мне. Я не.. Я не из тех, кто легко раскрывается.

— Нет, я бы не посчитал тебя такой, — он делает паузу. — Бойфренды?

Я прикусываю нижнюю губу, а потом понимаю, что Коул легко поймет мой нервный жест, поэтому я не обращаю на это внимания.

— Ты можешь мне рассказать.

— Д-да. У меня были бойфренды. Один из них продержался почти год.

— Что случилось? — его голос хриплый, но в остальном без малейших эмоций. Такое ощущение, что он намеренно скрывает свои чувства.

— Он умер.

— Ты любила его?

Я колеблюсь. Затем слегка качаю головой. Говорю ему правду.

— Нет. Не думаю, что я его любила. Он мне нравился. Он был добр ко мне. Нам было.. очень хорошо вместе. Но я тоже не открылась ему по-настоящему. Я не была в него влюблена.

— Ты трахалась с ним?

— Да. Я трахалась с ним, — я бросаю на него резкий взгляд снизу вверх. — Для тебя это проблема?

— Конечно, это проблема. От одной мысли об этом мне хочется.. — Коул сжимает кулаки, а затем снова разжимает их. — Но это моя проблема. Не твоя. Я бросил тебя. Тебе позволено трахаться с кем хочешь.