Цитадель

На мгновение мы забиваемся в угол. Затем Брианна встает и выглядывает в ближайшее окно.

— Черт, — выдыхает она.

Я стараюсь быть хорошей и слушаться, но некоторые вещи невозможно игнорировать. Я выпрямляю ноги, чтобы тоже посмотреть в окно.

Отсюда открывается прекрасный вид на спуск с холма и старое шоссе. От того, что я там вижу, у меня перехватывает дыхание.

Путешественники уже не так часто встречаются на дорогах, как два года назад. К настоящему времени большинство людей либо мигрировали в центральную часть страны, либо осели на месте, либо умерли. Но мы иногда видим их, проезжающих мимо Монумента. Людей, у которых закончились еда и припасы, и которые находятся в поисках нового дома. Или тех, до кого доходят слухи о более развитой цивилизации, окружающей бывшие города в центре континента — Хьюстон, Сент-Луис и Чикаго, как предполагается, восстановили свою инфраструктуру, включая электричество, больницы и школы — и у них есть постоянные армии для защиты.

Но просачиваются и другие истории. Эти армии поддерживают порядок в той же мере, что и защищают от внешних угроз. А лидеры осуществляют авторитарный контроль.

Это, вероятно, неизбежно. Люди напуганы, и поэтому они отказываются от определенных свобод ради безопасности. Никто не может их винить. Уж точно не я.

Но я слышала слишком много историй, которые заставляют меня нервничать, и в любом случае это долгое и опасное путешествие в неизвестном направлении.

Монумент настолько безопасен и удобен, насколько нам нужно.

Но дело в том, что когда путешественники встречаются все реже, становится легче отличить мигрантов с благими намерениями от бродячих преступников. Те, кого мы видим на шоссе — определенно не мигранты.

Мы слишком далеко, чтобы разглядеть лица, но там как минимум три джипа и несколько мотоциклов. Слишком много людей с автоматами.

Это больше любой бродячей банды, которую я видела за последние годы. Я вижу шестьдесят или семьдесят человек.

Если бы мы опоздали хотя бы на минуту, они бы догнали нас, пока мы переходили дорогу.

От одной этой мысли у меня сводит нутро. Я прикрываю живот рукой.

Брианна бросает на меня косой взгляд.

— Нам лучше надеяться, что они скоро покинут этот район.

— Может быть, они просто проезжают мимо. Ты же не думаешь, что они попытаются напасть на Монумент?

Она пожимает плечами.

— Надеюсь, что нет. Я думаю, мы сумеем выстоять, но это будет нелегко. На всякий случай нужно поскорее вернуться, чтобы предупредить их.

— Но они ведь направляются прочь от нас, не так ли?

— Похоже на то. Но если они в этом районе, они будут представлять угрозу. Кто сказал, что они не развернутся? И возможно, эта группа — не вся их численность. Мне не нравится, что они здесь.

— Да, — я тру глаза, которые кажутся слишком сухими. Было бы неплохо иметь при себе глазные капли. — Мне тоже. Но нам нужно подождать, пока они не уйдут, прежде чем мы покинем эту церковь.

— Конечно. Мы подождем минимум пятнадцать минут после того, как они скроются из виду. Затем я проверю, все ли в порядке, чтобы убедиться, что выходить безопасно.

Мы разговариваем приглушенным шепотом, хотя кажется очевидным, что в данный момент поблизости никого нет. Я хочу поспорить с последним утверждением Брианны, но воздерживаюсь от возражений.

Я не собираюсь быть глупой или упрямой. Брианна гораздо лучше меня знает, как ориентироваться за стенами. Если она считает, что ей нужно все разведать, прежде чем я покину убежище в этой церкви, то я доверюсь ей.

Кажется, для нас безопаснее оставаться вместе, но, черт возьми, откуда мне знать?

Мы довольно долго ждем в тишине. Мне кажется, что это длится до смешного долго, но, вероятно, прошло всего пятнадцать минут. Каждые несколько минут Брианна выпрямляется, чтобы выглянуть в окно, но после того, как основная группа перевалила через последний холм, который мы можем видеть с этой позиции, больше никого не видно.

— Ладно, — говорит она наконец, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы. Они выглядят еще хуже, чем мои: порваны на коленях и почти просвечивают на задней части бедра. Она достает пистолет из кобуры на поясе, которую надевает всякий раз, когда выходит за пределы города. — Я собираюсь проверить обстановку. Скоро вернусь за тобой.

— Хорошо, — я сглатываю. Мне ненавистно, что она уходит, будет там одна, хотя я прекрасно знаю, что она всегда умела позаботиться о себе. — Как долго тебя не будет?

— Пять минут. Самое большее десять. Я просто хочу убедиться, что на шоссе никого нет.

Я киваю, прикусывая нижнюю губу, чтобы не попроситься с ней. Мне не нравится быть здесь одной, но еще больше я ненавижу, когда она остается одна перед лицом возможной угрозы.

— Будь осторожна.

Брианна демонстрирует мне ямочку на щеке, прежде чем скрыться за дверью.

— Я всегда осторожна.

***

У меня нет часов, поэтому я не могу точно определить время. Я могу только догадываться, сколько проходит минут. Через некоторое время я начинаю нервничать и считать секунды. Один Миссисипи. Два Миссисипи. Три Миссисипи. Четыре..

(Если считать секунды просто как «один, два, три, четыре», то неизбежно получится слишком быстро, и результат будет неверным. Поэтому люди придумали использовать определенные промежуточные слова, чтобы устный счет секунд получался более корректным. Миссисипи — одно из таких слов, — прим.)

Я уже девять раз добиралась до шестьдесят Миссисипи и начинаю по-настоящему беспокоиться.

Брианны нигде не видно. Ни проблеска, ни звука.

Прошло, должно быть, больше десяти минут. Она сказала «самое большее десять».

Что-то не так. Она не вернулась, когда должна была. И я понятия не имею, что мне делать.

Я жду еще несколько минут, насколько могу судить, а потом просто не могу усидеть на месте. Я должна что-то сделать.

У меня нет оружия. Меня учили им пользоваться, но у меня всегда плохо получалось. Я могу нормально видеть в обычных условиях, но мое зрение на расстоянии не такое хорошее. Очки, которые я носила в детстве, давно сломались. Они бы мне все равно больше не подошли. Из-за моего ограниченного зрения я не могу точно попасть в цель, которая находится слишком далеко. Я старалась. Тренировалась. Пыталась найти способы приспособить зрение, чтобы я могла использовать оружие для самозащиты. Но это бесполезно, и все, кто пробовали мне помочь, согласились, что носить оружие для меня опаснее, чем быть без него.

Наиболее вероятный сценарий — это то, что я попаду в человека, которому не хотела бы навредить.

Так что у меня нет оружия более опасного, чем мой нож. Но я не могу просто оставаться здесь и тщетно надеяться, что Брианна появится снова.

Поэтому я делаю шаг за дверь, осматриваясь по сторонам, затем продолжаю идти в том же направлении, в котором ушла она.

Я спускаюсь с холма, огибая город, как мы делали раньше. Когда я добираюсь до шоссе, оно кажется пустым. Я выглядываю из-за деревьев, пока не убеждаюсь, что все безопасно.

Брианны нет. Это не к добру. Но и больше я никого не вижу.

Поэтому я выхожу на дорогу.

Я преодолела половину пути и тут резко останавливаюсь.

Кто-то вышел из тени на другой стороне шоссе, и это определенно не Брианна.

Это мужчина. На вид ему около тридцати. С длинными сальными волосами и перепачканными грязью лицом и руками. На плече у него нелепо большая винтовка.

Он ухмыляется, и я знаю этот взгляд.

Бл*дский ад, я знаю этот взгляд.

У меня сжимается горло. Я холодею как лед. Несмотря на прилив страха, у меня хватает здравого смысла быстро развернуться на пятках и броситься бежать прочь.