Цитадель

Пологие холмы, которых мы достигли первыми, становятся все круче и выше. Я бы пока не назвала их горами, но дорога определенно требует больше усилий.

Единственное, что радует — так это то, что в мою рану не попала инфекция, и сейчас она болит намного меньше, чем в начале.

В остальном же впереди просто много долгих, тяжелых дней и неуютных ночей.

В середине одного особенно утомительного дня Брианна без предупреждения объявляет, что ей нужен перерыв.

Коул выглядит нетерпеливым, но не возражает. Просто бормочет, что проверит все заранее, пока мы будем отдыхать.

— В чем дело? — спрашиваю я Брианну, когда он скрывается из виду. Она не выглядит больной, но требовать такого перерыва для нее ненормально.

— У меня начинаются чертовы месячные, — бормочет она, глядя в ту сторону, куда исчез Коул. — Всегда в самое неподходящее время.

У нас уже много лет не было прокладок или тампонов, поэтому мы обходимся тряпками, как можем. Я достаю несколько штук из своей сумки и передаю ей, а затем оставляю ее одну, пока она занимается своими делами.

У меня месячные более непостоянные, чем у нее. Мы съедаем одинаковое количество еды, но я от природы намного худее Брианны, так что, наверное, дело в этом.

Хотя это не имеет значения. Я в ближайшее время не собираюсь заводить ребенка, и единственный мужчина, который когда-либо вызывал у меня хоть какой-то сексуальный интерес — это Коул.

От мысли о том, как его большие руки будут ласкать меня, мне становится жарко. Я краснею. Нервничаю. Бесцельно хожу из стороны в сторону, пытаясь избавиться от фантазий, которые ни к чему не приведут.

Коул — сильный, зрелый, мужественный, опытный мужчина.

А я — это просто я.

Он не хочет трахнуть меня, что бы ни подозревала Брианна. Поэтому мне нужно держать свои мысли под контролем, чтобы в конце концов не оказаться раздавленной.

Если я не буду ожидать слишком многого, то никогда не разочаруюсь.

Я усвоила этот урок давным-давно.

Из-за того, что я была погружена в свои мысли, я не обращала внимания на то, куда иду. Я брела вдоль берега реки.

По мере того, как местность становилась все более гористой, берег реки становился все круче и каменистее. Взглянув вниз, я задыхаюсь и дергаюсь, когда меня охватывает приступ страха.

Я никогда особенно не любила высоту, но в то же время высота никогда не была для меня проблемой. Возможно, это потому, что резкий спуск к реке стал для меня неожиданностью. У меня не было никакой психологической подготовки к встрече с высотой.

Инстинктивно я делаю резкий шаг назад. Но, как в одном из тех ночных кошмаров, когда мир перестает быть устойчивым, и даже самые надежные опоры ускользают, земля под моими ногами начинает рушиться.

Она рушится. Как слишком сухой ломтик кукурузного хлеба, который разваливается при малейшем прикосновении.

Я тихонько вскрикиваю, отползая назад, но не нахожу опоры, так как несколько футов земли осыпаются с крутого берега в сторону реки.

Я отчаянно размахиваю руками — скорее рефлекторно, чем в какой-либо стратегической попытке спастись — и только благодаря счастливой случайности мне удается ухватиться за твердый кусок скалы, чтобы остановить падение. Я держусь одной рукой, пока не нахожу надежную точку опоры.

Вся листва и рыхлая почва сползают к реке, и все, что остается — это скалистый обрыв, уходящий прямо к воде. Если бы река была достаточно глубокой, я бы, возможно, просто разжала хватку. Я умею плавать и не боюсь воды. Но глубина реки здесь едва достигает полуметра, и я сильно ударюсь о камни и либо убьюсь, либо поранюсь.

Кроме того, я не могу разжать хватку. Я не могу даже палец выпрямить. Ничто внутри меня не позволяет этого.

— Дел! Дел, ты в порядке? — голос Брианны звучит испуганно. Должно быть, она услышала мой визг.

Я свисаю с гребаного обрыва, как девица из старой сказки, попавшая в беду. Это было бы смешно, не будь я парализована страхом.

— Дел! — кричит она еще громче.

— Я здесь! — мне удается выдавить из себя.

Некоторые люди способны кричать, когда им страшно. Это их первый инстинкт. У меня все наоборот. У меня перехватывает горло, и я едва могу издать хоть какой-то звук. Мне требуется вся моя воля, чтобы ответить.

Она, должно быть, слышит меня. Ее голос звучит ближе. Затем она выглядывает из-за борта.

— Дел! Какого черта? Держись. Не отпускай! Я иду.

Я не собираюсь отпускать. Я не могу даже пошевелить ни единым мускулом. Мои руки болят от того, что я цепляюсь за единственный крепкий обломок скалы, который мне удается найти. Моя раненая рука уже слабеет.

Брианна опускается на колени и наклоняется. Ее руки недостаточно длинные, чтобы дотянуться до меня, но она близко. Она подвигается еще дальше, и земля начинает осыпаться, падая прямо мне на лицо.

— Нет! — кричу я, внезапно обретая дар речи, когда моя сестра оказывается в опасности. — Отойди! Отойди! Ты тоже упадешь!

— Я не оставлю тебя висеть там! Ты едва держишься. Попробуй дотянуться до моей руки.

— Отойди, бл*дь! Коул! Коул! — я кричу его имя во всю глотку. Он должен прийти сейчас же. Прямо сейчас. Или мы обе, Брианна и я, разобьемся вдребезги на речных камнях.

Он пошел вперед, чтобы проверить маршрут. Вероятность, что он услышит, невелика.

— Дел? — это голос Коула. Вдалеке. Должно быть, он все-таки услышал меня.

— Коул! — я снова кричу. — Оттащи ее! Она тоже сейчас упадет!

Я слышу топот его ног. Он, должно быть, бежит. И вот он уже тут, оттаскивает громко протестующую Брианну от выступа.

Его лицо появляется над краем. Он весь в поту, но на его лице нет никаких явных эмоций. Он оценивает ситуацию примерно за три секунды, а затем снова исчезает.

— Держись, Дел! — кричит Брианна. Она, должно быть, понимает, что под ее весом на неустойчивой земле будет только хуже, потому что она больше не появится. — Не смей отпускать!

Я не собираюсь сдаваться намеренно. Все инстинкты моего тела кричат мне держаться. Но у меня очень мало опоры — только пальцы на ногах. Рана на моей руке сильно горит. Мои кисти, предплечья и плечи болят, их трясет. И я точно знаю, что если пошевелю хоть одним мускулом, то упаду.

Я и раньше попадала в опасные для жизни ситуации, но во всех них я была способна действовать, бежать, сопротивляться, что-то делать. Прямо сейчас я ничего не могу сделать. Я в полной ловушке.

В этот момент снова появляется Коул, пот стекает по его лицу и вискам. Грязь попадает мне в лицо, когда я смотрю на него снизу вверх. Он протягивает ко мне руку.

— Хватайся, — бормочет он так напряженно, что это звучит почти злобно.

Я пытаюсь. Я правда пытаюсь. Мои руки просто не разжимаются.

— Дел, я не могу до тебя дотянуться. Возьми меня за руку!

Его рука вытянута настолько далеко, насколько это возможно, и его ладонь находится по крайней мере в пятнадцати сантиметрах от моей. Другая его рука вытянута в противоположном направлении, и я понимаю — это потому, что вокруг нее намотана веревка.

Должно быть, он привязал веревку к чему-то устойчивому, чтобы мы оба не свалились со склона, как это чуть не случилось со мной и Брианной.

— Дел, сделай это! Прямо сейчас, черт возьми!

Именно грубая властность его голоса лучше, чем что-либо другое, прорывается сквозь мой парализующий страх. Я отпускаю скалу здоровой рукой и, используя ненадежную опору для ног, которую я нашла, отталкиваюсь, делая выпад вверх, навстречу его руке.

Камень под моей ногой отламывается. На меня обрушивается еще больше земли. Я не могу дотянуться до его руки. Я хватаюсь только за воздух.