Страница 8 из 14
Когда все сделано, она из костей делает маленькие крестики и украшает их бисерными ремешками, которые, как я знаю, подарила ей Мэйлак.
— Я не знаю, каких религий они придерживались, но мне кажется, что главное ведь внимание, — говорит она мне, когда я выпрыгиваю из ямы и иду к ней.
Ну вот, настает время уложить тела умерших внутрь. Я делаю это осторожно, слушая ее наставления, когда она велит мне положить их головой к подножью, как будто они все спят в большом гнездышке из шкур рядом друг с другом. Разместив последнее, я поворачиваюсь к моей паре.
Она плачет.
Я потрясен. Остальные люди время от времени ревут, заливаясь слезами, но моя Джорджи всегда уравновешенная, у нее всегда наготове решение. Однако, сейчас у нее глаза блестят от слез, а губы дрожат.
— Джорджи? — спрашиваю я, обеспокоенный. Это совершенно на нее не похоже.
— Теперь можешь их засыпать, — шепчет она, глядя на умерших, а не на меня.
Я киваю головой, и хотя меня беспокоят ее слезы, я делаю, как она просит. Пока я покрываю их снегом, она сидит рядом с могилой и все это время молча плачет, а потом, когда яма снова заполнена, мы вдвоем собираем маленькие камни и обрисовываем ими контуры могил. Джорджи устанавливает свои сделанные кресты в изголовье каждой могилы, после чего садится у изножья, сжимая руки.
Я усаживаюсь рядом с ней. Совершенно ясно, что она хочет на прощание сказать несколько слов. Наверное, это входит в человеческий обряд погребения.
Полными слез глазами Джорджи смотрит на кресты и делает глубокий вдох.
— Крисси, Пег, Доминик.. Мне очень жаль. Простите, что я подвела вас.
Что? Я с удивлением поворачиваюсь к моей паре.
— И как же ты их подвела?
Она смахивает рукой слезы.
— Я стала причиной их гибели. У меня не получилось защитить их.
Не понимая, я просто качаю головой.
— Я была лидером, — объясняет она. — Бороться с нашими похитителями была моя идеей. Эта битва помогла нам вырваться на свободу как раз перед тем, как мы потерпели крушение, — она прикусывает губу. — И я была той, кто отправилась за помощью.
— Джорджи, ты спасла остальных одиннадцать женщин. Ты спасла Лииз и Каи-ру и всех остальных. Ты пошла и нашла меня и убедила подняться в гору, чтобы спасти их. Ты вернула жизнь нашему племени. Ты дала мужчинам моего народа надежду на пару и будущее. Ты бы выбрала по-иному, будь у тебя возможность вернуться обратно?
С трудом сглотнув, она качает головой.
— Нет. И, наверное, отчасти в этом и есть причина того, почему я чувствую себя такой виноватой, — Джорджи оглядывается и смотрит на меня. — Я счастлива. Я должна быть в полном отчаянии из-за того, что меня забрали с Земли, а трое из моих девушек погибли, а все мои мысли только о тебе, нашем малыше и будущем.
Я протягиваю руку и беру ее ладошку в свою. Теперь я все понимаю. До слез ее доводит чувство вины, то самое чувство вины, которое испытывает вождь, когда кто-то из племени страдает. Она чувствует себя ответственной за этих женщин. Это я могу понять.
— Тебе кажется, что ты не должна быть счастливой?
— Иногда я задаюсь этим вопросом.
— Неужели ты думаешь, что они хотели бы, чтобы ты была несчастной? Что они не хотели бы, чтобы у оставшиеся была долгая счастливая жизнь? Неужели ты думаешь, что они не хотели бы быть свободными?
— Да нет, я так не думаю. Просто после того, как меня лишили всего, как-то странно быть такой счастливой, понимаешь? — она крепко держит меня за руку.
— Нет ничего плохого в том, чтобы найти радость в жизни, моя Джорджи. Вообще ничего. Думаю, твои подруги тоже хотели бы этого. Ты даровала им всем свободу. Может, эти трое и погибли, но они умерли не как пленники или рабы.
Слезы снова текут по ее щекам. Она кивает головой.
— Ты прав. Знаю, что ты прав.
— Тогда почему ты плачешь?
Из ее горла поднимается пузырящийся смех, и она сжимает мою руку так сильно, что я удивлен ее силе.
— Потому что хорошо от души поплакать. Думаю, мне надо попрощаться, прежде чем уйду и начну жить дальше. Теперь, когда они похоронены, надеюсь, они обретут покой, — Джорджи снова смотрит на могилы, все еще цепляясь за мою руку. — Нам всем нужно жить дальше.
Я киваю в согласии. Она не уходит, а я остаюсь рядом с ней. Пока Джорджи хочет сидеть здесь, я буду рядом с ней. В конце концов ее слезы высыхают, и ее рука сжимает мою уже не так сильно. Она смотрит на меня и выражение ее лица более спокойное, чем за эти дни.
— Думаю, я готова, — говорит она мне. — Мне это было нужно. Им это было нужно, — она указывает рукой на могилы. — И теперь все мы можем оставить все это в прошлом.
— И чем ты хотела бы заняться сейчас, мой сладкий резонанс?
— Вернулась бы в нашу пещеру? — отвечает она, устало улыбнувшись. — Я внезапно чувствую себя такой уставшей.
Видимо, это потому, что она освободилась от тяжести своих забот. Она молча несла на своих плечах их груз так долго, что теперь, когда с ними покончено, ей полегчало — и еще она чувствует, что очень устала. Но я этого не говорю. Я лишь улыбаюсь и прикасаюсь к ее животу.
— Комплект делает тебя сонливой. Может, тогда вернемся в пещеру охотников переночевать?
Она смотрит на летающую пещеру с этими ее странными, темными стенами.
— Конечно. Мне не хочется больше ни одной ночи провести в этой адской дыре.
Часть 5
ДЖОРДЖИ
Я.. свободна.
Да чего же странное ощущение проснуться после того, как рухнула в кучу шкур в тот самый момент, как мы вернулись в пещеру охотников, и не чувствовать на своих плечах тяжести своего долга. Я уже не испытываю чувство глубокой вины за смерть этих трех женщин, или бесконечное беспокойство, что приняла неверное решение, повлекшее за собой их смерть. Я уже не чувствую ту болезненную скорбь оттого, что Земля осталась в прошлом.
Я оставила все это в могилах, на горе, где Крисси, Пег и Доминик могут наконец-то обрести вечный покой.
Я сделала все возможное, что было в моих силах, спасла саму себя и стольких других, сколько смогла, и здесь мы начали новую жизнь. Этого уже достаточно. Мы похоронили наших умерших, а я похоронила все свое прошлое — Землю включительно. Я свободна двигаться в будущее, с моей парой.
Мой невероятной, великолепной парой.
Словно зная, что я думаю о нем, Вэктал обнимает меня и прижимает меня к себе поближе. Он весь такой теплый под шкурами и совершенно голый, и я прям обожаю сворачиваться возле него калачиком.
— Рано еще, — мурлычет он, поглаживая мою руку. — Спи давай.
— Конечно, — обещаю я, но предпочла бы не спать. Мысли кружат мне голову, и я чувствую себя такой свободной. Я с нетерпением жду то, что приготовил этот день, что приготовил этот месяц, что приготовило будущее.
Я прикасаюсь к низу своего живота, гадая, сколько времени это займет, прежде чем у меня он начнет показываться. Прежде чем он у меня разбухнет младенцем, и груди увеличатся, и все поменяется. Разве не странно, что я с нетерпением жду утреннего недомогания? Мне нужен знак того, что ребенок внутри меня на самом деле существует. Мне нужно какое-то доказательство, нечто большее, чем просто задержка цикла или изменение в звуках, которые производят наши кхаи, когда мы вместе.
— Джорджи? — бормочет Вэктал, скользя пальцами сквозь мои волосы. — Что с тобой?
— Я в полном порядке, — отвечаю я ему, и это чистая правда. Я чувствую себя так, будто вскрылась нагноившаяся рана — рана, о которой до недавнего времени я даже понятия не имела. Теперь все плохое ушло из нашей жизни, и я готова к началу исцеления.. на самом деле, я уже чувствую себя вполне исцеленной. — Просто думаю.