Страница 7 из 14
Ее руки скрещены на груди, а лицо бледнее обычного.
— Я могу идти сама, — говорит она мне, подходя ко мне поближе. Она выглядит очень маленькой, очень хрупкой.
— Держись рядом со мной, — говорю я ей, хотя в словах нет необходимости. — Это территория метлаков.
Джорджи кивает головой.
— Я хорошо помню, что произошло в прошлый раз, когда я упала в их пещеру, а ты меня спас. Я буду держаться рядом.
Ее рука в рукавице проникает за мой пояс, и она держится за меня.
Мы поднимаемся дальше в гору, и я намеренно замедляю свои шаги, чтобы Джорджи могла за мной поспевать. Это приводит к очень медленному темпу, но в конце концов, я вижу черный корпус летающей пещеры, которая доставила мою пару и других людей в этот мир. По ее словам, та спустились с небес. Сейчас она покрыта недавно выпавшим снегом, верхняя часть которой нетронута, за исключением дыры с зазубренными краями, через которую поступает свежий воздух.
Я поворачиваюсь к моей паре.
— Куда мне положить этого человека?
Я стараюсь произносить слова деликатно, потому что я знаю, что в данный момент она очень чувствительная. Когда она смотрит на пещеру, выражение ее лица отстраненное, а глаза на ее личике просто огромные, и я уверен, что она затерялась в своих недавних воспоминаниях. Относительно тех, кто ее похитил, они у нее совсем не добрые, и мне хочется поубивать их всех за то, что они посмели прикоснуться к моей Джорджи.
Мгновение спустя ее взгляд сосредотачивается на мне, а ее рука снова сжимает мой пояс.
— Ничего, если мы оставим ее здесь? Я бы хотела похоронить ее и остальных снаружи.
— Мы можем это сделать, — я осторожно опускаю женское тело на снег. — Хочешь забраться внутрь или это сделать мне? — она колеблется, и я поворачиваюсь к моей паре, поскольку потребность защищать ее у меня зашкаливает. — Джорджи, ты не обязана туда возвращаться.
— Я пойду, — она мотает головой. — Я должна.
— Там тебе делать особо нечего.
Прикусив губу, она снова мотает головой.
— Я должна помнить, чтобы никогда не забыть, Вэктал. Для меня это очень важно. Не мог бы ты мне помочь туда подняться?
Она указывает рукой на дыру наверху. Утрамбованный снег вокруг нее сменился на лед, и ей будет скользко туда подниматься.
Меня бесит, что она настаивает.. но как я могу отказать? Какое-то мгновение я хмуро смотрю на нее, надеясь, что она передумает, но Джорджи, не отрывая взгляда от меня, лишь вскидывает подбородок. Ничто не собьет мою пару с намеченного пути. Для нее это важно.. и поэтому я должен это позволить.
Вздохнув, я опускаюсь в снег на колени.
— Забирайся мне на спину.
— Ты самый лучший в мире мужчина, ты ведь знаешь это? — она целует меня в лоб, после чего, обняв за шею, прижимается к моей спине.
— Я самый терпимый из пар, — ворчу я, но ее легкий смешок заставляет меня чувствовать себя лучше. Я хлопаю ее по руке, прежде чем встать на ноги, а потом со спины обвиваю ее руки вокруг своей талии. — Держись за своего мужчину.
Найдя опоры для рук на странной, холодной поверхности, я начинаю подниматься вверх.
Короткое падение внутрь, которое еще больше сокращает слой снежного сугроба прямо у меня под ногами. Там занесено снегом, создавая мягкое место для приземления, и когда мои сапоги ударяются об пол пещеры, это звучит приглушенно. Внутри темно и до сих пор много чем попахивает. Я улавливаю слабый намек на дым от наших костров с того времени, когда мы спасали женщин, а еще вонь от их насильственного тут обитания. Они оказались в ловушке в этой маленькой, странной пещере в течении многих дней, исчисляемых на пальцах двух рук, и были уже присмерти, когда мы смогли доставить их в племя. Содержание этой пещеры в чистоте и свежести не имело приоритетного значения.
Я снова опускаюсь на колени, и Джорджи, соскользнув с моих плеч, делает шаг вперед. Она стискивает плащ у своей шеи, глаза у нее широко распахнуты и светятся в то время, как она обводит взглядом темную внутреннюю часть этого помещения.
— Выглядит меньше, чем мне запомнилось, — шепчет она. — И темнее.
Я рычу, оглядываясь по сторонам. В дальнем конце пещеры, около стены, где мы вытаскивали шесть самок из их капсул для спячки, я вижу два холмика аккуратно прикрытых женщин. Ради людей мы должны были их похоронить, но были вынуждены спасаться бегством, поскольку их похитители угрожали вернуться. Я смотрю на мою пару, жду.
Потерявшись в свих мыслях, она стоит, пялясь вокруг себя. Глаза у нее блестят от непролитых слез, и она облизывает свои губы.
— Здесь так холодно.
Здесь теплее, чем снаружи, потому что ветра нет, но я молчу.
— Я оставила их здесь без одежды, потому что отправилась за помощью. У них не было еды, не было вообще ничего, а я бродила по снегу и встретила тебя. Пока они тряслись от холода, мы вовсю заигрывали друг с другом, — она с трудом сглатывает, а потом вытирает щеки. — Я должна была стараться вернуться к ним побыстрее. Может, если б я это сделала, Доминик до сих пор была бы жива.
Так мы пришли сюда, чтобы она могла терзаться чувством вины и самобичеванием? Я сдерживаю слова, вот-вот готовые сорваться с моих губ, однако это так не похоже на мою Джорджи. При возникновении проблемы, она — та, кто предлагает решение. Она не любит зацикливаться на прошлом. Но есть в этом месте нечто такое — и в этих умерших женщинах — от чего она не может прийти в себя и жить дальше.
— Ты сделала все, что было в твоих силах. Мы не могли общаться, не забыла?
— Мне надо было стараться усерднее, — она сглатывает, оглядывая пещеру. — Я могла бы покинуть тебя и вернуться сюда..
— И быть съеденной мэтлаками. Или снежными котами. Или в итоге сама погибла бы в снегу.
Но она лишь мотает головой. Она еще немного бродит по пещере, касаясь грязных стен или пялясь на пол. Остановившись перед обоими прикрытыми телами, она хранит молчание так долго, что я начинаю всерьез за нее беспокоиться. Затем, сделав глубокий вдох, она поворачивается ко мне.
— Мы можем вынести их на улицу? Вряд ли им хотелось бы быть похороненными здесь. Им хотелось бы быть.. свободными, — в конце ее голос дрожит. — Под открытым небом.
Я киваю головой.
— Я сделаю это.
На протяжении следующего времени мы не разговариваем, так как я осторожно беру одно человеческое тело, завернутое в шкуру, и вытаскиваю его наружу, а потом — и второе. Джорджи затерялась в своих мыслях, но когда я встаю перед ней на колени и жестом показываю, что она должна снова забраться мне на спину, чтобы мы могли покинуть это место, она делает это без возражений. Когда я вылезаю обратно в холодный воздух, она крепко держится за меня, зарывшись лицом в мою гриву. Я несу свою пару обратно вниз на заснеженную землю, после чего снова становлюсь на колени, чтобы она могла слезть с меня, а когда она встает передо мной, я поднимаюсь на ноги.
Джорджи смотрит на эти три тела ничего не выражающим взглядом.
— Теперь они вместе.
— Скажи, где мне их похоронить и как глубоко. — Если она попросит меня копать до самого подножия горы, я сделаю это. Я готов на что угодно, лишь бы унять скорбь в ее глазах.
Моя пара проводит меня к краю одной из близлежащих скал, и я копаю глубокую яму в снегу. Я копаю как можно глубже, до тех пор, пока утрамбованный снежный покров не переходит в лед. Джорджи пытается помочь, но я рычу на нее, и она прекращает и отходит в сторону. Я не хочу, чтобы она выполняла тяжелую работу, особенно когда она носит наш комплект, который зачат в ее утробе совсем недавно. Ради нее я могу и сам это сделать. Пока я работаю, она плотно обматывает шкуры вокруг каждого умершего человека, обеспечив, чтобы тело было туго охвачено. Она берет кусочек угля и пишет на шкурах какие-то совершенно непонятные символы, а когда я спрашиваю, что она делает, она отвечает, что записывает все, что знает о каждой из девушек, чтобы это не было забыто.