Страница 15 из 51
Ее руки впиваются мне в волосы, и она обливает мою шею своими слезами. Ее сапоги впиваются мне в ноги, но я не двигаюсь, потому что не хочу ее пугать. Она могла бы вытащить нож и воткнуть его мне в живот, продемонстрируй я силу. В этот момент я сам был бы для нее насильником.
Я принадлежу ей целиком и полностью.
Рыдания Ти-фа-ни стихают до легкой икоты, а она все еще прижимается ко мне. Я чувствую, как ее хрупкое тело дрожит возле моего, а у меня руки аж дрожат от желания обнять ее и утешить.
— Можно я тебя обниму? — спрашиваю я низким и хриплым голосом. — Просто, чтобы утешить тебя?
Я чувствую, как она кивает мне в плечо.
Я осторожно провожу рукой по середине ее спины. Она напрягается, но когда я дальше ничего не делаю, она постепенно расслабляется. Ее тело снова прижимается к моему, и я легонько обнимаю ее. Даже вот так просто прикасаться к ней, ощущая ее тепло своим телом, — одно удовольствие. До этого момента я не осознавал, как сильно по ней изголодался. Не быть рядом с ней — для моей души это сродни голодной смерти.
Когда ее дрожь утихает, я провожу рукой вверх и вниз по ее спине, поглаживая ее, как я гладил бы комплект. Я так обнимал свою маленькую сестренку Фарли, когда она была еще крошечным вопящим комплектом. Я умею ласково утешать, хотя для Ти-фа-ни я бы сделал гораздо больше, если б она мне позволила. Моя рука, осторожно потирая, скользит вверх и вниз по ее спине. «Ты в безопасности, — я говорю ей без слов. — Никто и никогда больше тебя не обидит».
Через некоторое время ее слезы перестают мочить мое плечо. Она испускает легкий вздох, и я чувствую, как ее щека прижимается к моей коже.
— Извини меня, Салух.
— Тебе не за что извиняться, милая. — Я медленно поглаживаю ее по спине, мои движения недвусмысленные и легкие, чтобы она не запаниковала. На данный момент для меня в радость уже то, что она позволяет мне прикасаться к ней. — Твои страхи со временем исчезнут. Я самец терпеливый и готов подождать.
Она испускает нечто среднее между смешком и икотой.
— Большинство парней никогда такого бы не сказали.
— Да это большинство просто дурни. — Я счастлив от того, где нахожусь. Она перестала душераздирающе рыдать, ее тело согревается от моего, и, если я наклоню голову, то смогу вдохнуть запах ее волос. По правде говоря, я чувствую себя самым везучим на свете парнем из-за того, что вообще получил этот шанс.
Ти-фа-ни снова испускает вздох, но каких либо движений, чтобы встать, не делает. Я доволен, что обнимаю ее, и когда ее дыхание выравнивается, я понимаю, что она, совсем обессиленная, заснула у меня на груди. Переживания и рыдания окончательно вымотали ее.
И, несмотря на то, что сегодня у меня все обернулось не так, как мне хотелось, я счастлив, что моя будущая пара чувствует себя в моем обществе настолько спокойно, чтобы без опаски заснуть. Это уже что-то. Это не много, но все же хоть что-то..
ТИФФАНИ
Меня окружает тепло. Покрывало, на котором я лежу, под моей щекой чувствуется мягким, но под ним оно кажется комковатым и твердым. Мне не хочется двигаться, потому что впервые с момента приземления на этой планете чувствую себя в безопасности. Кажется странным, что это большое теплое покрывало способно на такое. Я держу свои глаза закрытыми даже тогда, когда ворочаюсь, будучи решительно настроенной погрузиться обратно в восхитительный сон.
Вот только я чувствую что-то твердое между моих раздвинутых ног.
Тогда я вспоминаю, где я. Я вовсе не в своем гнездышке шкур в пещере, которую я делю с Джоси. Я нахожусь в крошечной безымянной пещере вдали от других, а сама я, широко расставив ноги, сижу верхом на Салухе.
Поправочка: я села верхом на Салухе после того, как прямо-таки облила его слезами, когда он прикоснулся ко мне.
О.. боже, я повела себя как самая настоящая сволочь.
А теперь я чувствую себя отвратительно. Ну, что-то вроде того. А еще я чувствую себя очень свободной.. и с легкостью на душе, и я не хочу вставать. Я все еще чувствую себя в безопасности, так как его большая ладонь медленно потирает мне спину. Понятия не имею, сколько времени я проспала, но за долгое время я впервые так хорошо выспалась. Мне ничего не приснилось. Вообще ничего. Я так счастлива.
Я сижу прямо на его эрегированном члене.
— Мне встать? — спрашиваю я его. Тяжело не заметить его стояк, когда сидишь на нем.
— Если тебе этого хочется. — Он не перестает гладить меня по спине. И он не пытается делать что-нибудь, помимо этого. Такое ощущение, будто он рад просто обнимать меня.
Это.. замечательно. Очень замечательно. И я уже не психую. Кажется, будто все мои мучительные переживания и страхи, копившейся за ночь, взорвались потоками слез, и все, что осталось, — это я, вроде бы совсем ослабевшая, но довольная жизнью.
— Тебе неудобно?
— Да нет. Я рада, что ты здесь.
— Я прошу прощения за поцелуй. — Меня мысленно передергивает, когда, прижав ладони к его жилету, я поуютней устраиваюсь у его груди. А мягкость, которую я чувствую? Это не его одежда, а его кожа. На ощупь он словно нежная бархатистая замша. От пару мимолетных прикосновений я знала, что тела ша-кхаев покрывает легкий слой меха, но ощущается огромная разница, когда касаешься чьей-то руки или прижимаешься к нему своим телом. Мне еще больше хочется его потрогать, исследовать пальцами его текстуру, но боюсь, что снова слечу с катушек. Я прикусываю губу. — Просто знай, что чаще всего поцелуи заканчиваются не так.
Он усмехается.
— Так я и подозревал. — Он гладит меня по спине огромной рукой, словно ребенка. — Ти-фа-ни, тебе не нужно ничего мне объяснять. Я уже счастлив быть тем самцом, с которым ты захотела провести этот день.
— Я.. всего тебя залила слезами.
— Ммм. Душевно ты сильно травмирована. В твоей голове много плохих воспоминаний. — Его рука продолжает гладить меня по спине. — Требуется нечто гораздо большее, чем один вечер, чтобы заставить их исчезнуть.
Он такой понимающий. Мне повезло быть здесь именно с ним, потому что мы прежде всего друзья и это самое главное. Я не думаю, что Таушен или Хассен — или, меня аж в дрожь прибирает, Бек — были бы настолько понимающими. В Салухе не ощущается насущная срочность в принятии каких-либо решений. Ни отчаяния, ни беспокойства, что если я навлеку на себя его гнев, то мне придется туго. В нем есть что-то такое, что заставляет меня понять, что он ни за что мне плохого не сделает. Он невероятно сильный, но заботливый. Не в его духе нападать. Еще одна причина, почему он мне так сильно нравится.
Я вздыхаю.
— Хотелось бы мне быть не настолько проблемной.
— Среди моего народа есть поговорка, — молвит он задумчиво. — «Мы можем загадывать себе много всяких желаний, но проще всего загадывать снег. У снега больше шансов выпасть».
— Она напоминает мне одну земную поговорку: «Загадай благое желание в одну руку, сри в другую, и посмотри, какая наполнится быстрее (прим. французская пословица «Faites un bon vœu dans une main, merde dans l'autre, et voyez lequel sera rempli le plus rapidement»).
Из его груди вырывается громкий, глубокий хохот, и, когда его начинает трясти от смеха, я падаю на него.
— Мне она нравится. Хотя, если твой двисти будет гадить, я не стал бы возражать. Это сэкономило бы мне много часов, что трачу на сбор лепешек навоза.
Я улыбаюсь ему в грудь.
— Ты хороший парень, ты знаешь это, Салух?
Он снова гладит меня по спине.
Я расслабляюсь, прижавшись к нему, еще не совсем готовая уходить. Если он не хочет, чтобы я вставала, я воспользуюсь моментом.