Стриптиз

У меня не находится слов, чтобы ему что-то ответить. Впервые чужой человек заботится обо мне и моем ребенке, даже ни разу не взглянув, кто мы такие. Такое тепло распространяется по телу приятное. И благодарность.

— Спасибо Вам большое. Это даже несколько неожиданно, — начинаю оправдываться. Григорий лишь коротко смеется. Наверное, ему и не составило труда это сделать. Даже не ему, а водителю. Но это ни в коем случае не умаляет его заслугу.

Мы переносим кресло и устанавливаем его на заднее сиденье. Аленка сразу усаживается и ждет, когда ее величество пристегнут. Бросает взгляды на Григория. Пожалуй, эти двое нашли общий язык.

— Алена, нам ехать долго. Ты будешь смотреть мультики? Или изучать природу за окном?

Григорий разговаривает с ней как со взрослым человеком. Это подкупает Аленку. Ей не нравится, когда с ней общаются как с ребенком. Мне остается только наблюдать за их беседой и пересекаться недвусмысленными взглядами с Куколкой. Чувствую, нам многое надо будет позже обсудить.

— Я буду пить сок.

— Сок?

Григорий вопросительно уставился на Аленку. А потом перевел взгляд на меня. Даже смешно стало. Взрослый мужчина, почти дедушка, и маленькая четырехлетняя девочка. Неизвестно, кто же победит.

— У меня с собой есть упаковка.

Я быстро достаю коробочку из сумки. Хоть Григорий и хорошо к нам отнесся, неловкость пока никуда не делась. Скорее всего, не уйдет до конца нашего путешествия. Все время кажется, что мы либо лишние, либо неправильные.

До яхт-клуба и правда едем долго. Успела подремать в дороге, как и Аленка. Она выпила свой сок и уснула. Не нужны ей ни мультики, ни природа за окном.

Только тихие голоса Григория и Куколки разбавляли нашу тишину. Они мило о чем-то беседовали, смеялись. Любопытство стало одолевать. Неужели у них и правда все серьезно? Куколка нашла свое счастье? Она так его заслуживает.

Клуб находится на берегу небольшой бухты. Здесь тихо и очень красиво. Мы на парковке с дорогими машинами. Рядом даже проходить страшно. Конечно же, транспорт Григория не сильно и выделяется среди этого богатства.

Мы идем позади Куколки. Та словно на правах хозяйки: знает куда, зачем. Подбородок высоко поднят, нос вздернут. Королева, не меньше.

— Мы что? Будем на лодке купаться? — Аленка идет со мной за ручку и озирается по сторонам. Рот открыла, не поспевает восхищаться.

— Да, — Куколка потирает руки, — Гриша, мы же возьмем в аренду маленькую, скромненькую яхточку?

Куколка подбегает к Григорию и умоляюще смотрит на него. И тут я понимаю — отказать нельзя.

— Конечно, Маруся, — пока сложно привыкнуть, что ее зовут по имени. “Куколка” так ей подходит, — мы сейчас отдохнем немного, катаясь на катере, а потом будет вкусный обед в ресторане. Столик уже забронирован. Алена, что ты будешь кушать?

Она осторожно поглядывает на меня, маленькая хитрюшка. Кажется, кто-то приобрел себе союзника за последние пару часов.

— Мороженое, — и убегает под крыло Куколки. А мне показывает язык.

И даже в таких мелочах, которые, казалось, готовы расстроить, не могу не улыбаться. Так хорошо сейчас, спокойно. Растянуть бы этот момент и чувства свои, что стелятся мягким ковром.

Григорий арендовал небольшую яхту. Он ей даже управлял. Куколка сидела, обнявшись с Аленкой. Мне досталось крайнее место. Ветер бил в лицо, но было прекрасно: лететь по тонким волнам и вдыхать этот свежий, прохладный воздух. Захлебываться им. Хочу, чтобы этот ветер вынес ненужные мне мысли из головы. И жизни.

— Ты как? — Куколка подсела ко мне. Григорий сбавил ход и теперь посадил Аленку к себе и учит ее управлять.

— Хорошо, — она щурится. Это заметно сквозь солнечные очки, — правда. — Приходится чуть повышать голос. Шум мотора не дает говорить обычным тоном. А еще постоянно косимся в сторону Григория и Аленки.

— У тебя голос был очень, — она думает над следующим словом. Наверное, и правда, нелюбое подойдет для моего состояния, — убитым что ль.

— Куколка, то есть Маруся, — пытаюсь шутить, разбавить наш разговор. Получаю острый укол ее локтя, — я работаю бок о бок со своим бывшим. Ольшанский платит мне за то, чтобы раздевалась для него. А еще мы с ним, — моя очередь брать паузу, — переспали.

— А? Вы что?

— У нас был секс, Куколка! — еще повышаю голос. Почему-то перестало заботить общество малознакомого Григория и Аленки.

Всматривается в меня, грузит своим взглядом. А мне и так тяжело оттого, что произошло. И неправильно, и резко. Но при этом мне понравилось. Секс с ним понравился. Хоть и оргазм я свой не получила.

— Он за него заплатил?

— Ну… — я даже не знаю как на это ответить, — фактически да. Но деньги ему вернула все-таки.

— … надо было взять.

— Куколка! — толкаю теперь я ее в плечо.

Мы смеемся. Но грустно. Обе понимаем, что и так непростая ситуация усложнилась. И как выкрутиться из нее — никому не известно. Все запуталось. Чувства мои тоже то взлетают вверх, жарятся там, горят, то бросаются в ноги на холодную землю и морозятся от злости и обиды.

К обеду мы пришвартовались. Аленка даже хныкать начала: сказалась усталость и легкий голод.

Ресторан, куда Григорий привел нас, небольшой, зал уютный. А еще красивый, роскошный, я бы сказала. И столик с видом на бухту.

— Ну что, дамы, вы можете позволить себе по бокалу вина, а мне, увы, нельзя.

Переглядываемся с Куколкой. Скрываем улыбки. Понимаем, бокальчик сейчас кстати.

— Ну, Аленка, заказывай, — Григорий смотрит на нее серьезно. Действительно, ждет ее слов, ее заказа. Как и официант. У него наготове планшет, куда он собирается вносить названные блюда.

Дочь, в отличие от меня, нисколько не стесняется. Удивляюсь, откуда она такая? Впору не мне ее учить, а ей меня. Смелости, уверенности в себе. А еще очарованию и непосредственности.

— Хочу мороженое. Шоколадное. Две порции, пожалуйста. И макароны, — пальчиком стучит по подбородку. Маленькая актриса, — с сыром.

— Юная леди, может, еще желает супа? Или куриные тефтели на пару? Сегодня наш шеф-повар очень старался. Ему сообщили, что в гости приглашена принцесса.

— Спасибо.

Аленка немного смутилась. И все-таки не растерялась. Горжусь. Я бы онемела, покраснела и не смогла бы и двух слов связать. А моя четырехлетняя дочь справляется.

— Буду суп.

Все скрывают улыбки как могут.

— Я могу пойти мелками порисовать?

Смотрю на Григория. Не знаю, разрешено ли на территории такое детское творчество. Не хотелось бы создавать ему проблем.

— Ничего же страшного? Аленка очень любит мелками рисовать, — спрашиваю его.

— Конечно, можно, в чем вопрос. Можно же? — уже спрашивает он официанта. Тон правда стал строже, требовательней. И никто перечить ему не спешит. Кто же ты такой, кавалер Куколки?

— Разумеется.

Аленка сразу же убегает. На душе немного неспокойно становится, когда дочь скрывается из поля зрения. Она очень шустрая, активная. Впору идти следом.

— Нина, она у Вас замечательная. И сообразительная, — Григорий говорит медленно. И не прервать. А хочется встать с места и глянуть, на месте ли Аленка, — маленькая Наташка такая же шебутная была. И милая. Наташа — это моя дочь. Уехала учиться в другую страну. Ей уже двадцать. Совсем большая стала.

Слушаю вполуха. Неправильный я сейчас собеседник. Моя маленькая дочь одна. Спешу просто взглянуть, что никуда она не убежала, а спокойно рисует мелками у входа в ресторан.