Стриптиз

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 21

Аленка проснулась сегодня рано, съела кашу, даже не пришлось уговаривать, и стала собирать игрушки в маленький рюкзачок.

— Мам, а я могу взять карандаши?

— Солнышко, не думаю, что у нас будет время там рисовать. Мы едем гулять.

— А мелки?

— Хорошо, мелки бери.

Куколка обещала за нами заехать через час. До яхт-клуба еще нужно добраться. Путь неблизкий.

После крайней смены мне не хотелось уже никуда ехать. Во мне поселилось желание остаться дома.

Олега в тот вечер я больше не встретила. Его обращение ко мне после секса так и повисло в воздухе. Я бы ни за что уже не решилась снова к нему подняться.

— Тогда и ведерко возьму, — Аленка обращается ко мне и мне бы ответить, поговорить, а я пока как в тумане.

В голове то и дело звучит его голос. То грубый, то немного хриплый, то он смеется, то посылает нахер. Приходится силой от себя эти воспоминания гнать.

— Можно и ведерко.

— Мам, а мне точно там будет весело?

— А тебе когда-нибудь было скучно с Куколкой?

Дочь задумалась. Бровки свои темненькие нахмурила и ноготочки рассматривает, накрашенные детским розовым лаком.

— Не было, — уверенно заявляет.

— Тогда иди обувайся. Сейчас будем спускаться.

Захожу в ванную. Последний взгляд в зеркало. Наконец, никакого парика и яркого макияжа. И в глазах сухости нет от линз. Даже улыбнулась своему отражению. Последние дни это делаю с трудом. Заставляю практически.

Два взмаха обычной гигиенической помады, я готова.

Легкие джинсы, светлая рубашка, кеды и сумка кросс-боди. Куда делась стриптизерша Нинель? Может, и правда ее образ настолько чужд настоящей Нине?

— Я взяла карандаши и раскраску, мам, — заявляет безапелляционно. И спорить, доказывать бесполезно.

— Ладно, Аленка. Но я тебя предупреждала, что сидеть за столом мы нигде не будем.

— А как же обед? М? — руки уперла в бока, бровки взметнули вверх и смотрит во все глаза.

Смеюсь над ней. Очаровательный милый ангел, не меньше. Помню первые месяцы беременности, когда перед собой видела непроглядную тьму. Внутри был ребенок, маленький еще, совсем крошечный, но не было счастья и тепла. Я существовала тогда. Только единственное поняла сразу — никогда не пойду на аборт.

Первые месяцы после родов я не могла этой девочкой надышаться. Вкусная, молочная, самая сладкая булочка была. А сейчас стоит напротив меня и упрямым взглядом врезается в мою память.

— Обед по расписанию, Аленка, — говорю и поправляю ее голубую кофточку и заправляю за ушко кудряшки.

Куколка подъезжает вовремя. Она сидит на пассажирском кресле, а за рулем вижу пожилого мужчину. Хочу рассмотреть его поближе. Он кажется видным, а еще строгим и неприступным.

Аленка кидается Куколке в объятия, стоило той выйти из машины. А я снова улыбаюсь. Если так пойдет, сегодняшний день я запомню — столько улыбок давно не было за такой короткий промежуток времени.

Мужчина глушит мотор и выходит вслед за Куколкой. Он высокий. Темные волосы с уже заметной проседью, очки-авиаторы, дорогущее поло и такие же недешевые джинсы. От него веет богатством и властью. Но сам он очаровательно улыбается, встретив нас. Даже неуютно как-то стало. Ведь мы не знакомы, а он рад нас видеть.

— Нинелька, позволь представить — Григорий, мой, — Куколка даже вытянулась по струнке, привстала на носочки и коротко поцеловала его в щеку. Тот расплылся в улыбке.

— Кавалер, — завершаю я. И хочется даже засмеяться, но только прыскаю, прикрывая рот рукой. В памяти проносится, как Куколка собиралась уговаривать его взять нас с Аленкой в яхт-клуб. Становится и правда смешно.

— Ты права, — широко смотрит на меня, а взгляд бегает и играет.

Григорий снимает очки. Его глаза светлые-светлые, нежно-голубые. Интересное сочетание темных волос и такого цвета глаз. Никогда не встречала. Понимаю, почему Куколка о нем так часто говорит. Ну и его благосостоянии тоже упоминает.

— А Вы, я так полагаю, Нина? Маруся много о Вас рассказывала, — удивляюсь. Куколка никому не разрешает называть ее настоящим именем. Мне-то сообщила по секрету, недавно. А тут стоит довольная, лыбится и не злится, что игнорируют ее любимое “Куколка”.

— А это… — Аленка держит меня за руку. Крепко. Взгляд не отводит от Григория. На глазах у нее солнечные очки. Сквозь них не увидеть ее глаз, настолько стекла темные.

Григорий присаживается на корточки и вглядывается в мое маленькое чудо. Аленка приспускает свои очки в голубой оправе и рассматривает нашего нового знакомого. Изучает. Ни грамма стеснения. Они сейчас на равных.

— Алена, я понимаю, — Григорий протягивает ей руку. Аленка смотрит на нее. Ее ладошка будет крошечной, если она протянет ее.

— Вы правы, дедушка.

Григорий начинает смеяться. А мне стыдно. Боже, Аленка!

— Ну, внуков у меня пока нет, но пусть буду дедушкой.

Куколка стоит и не знает, что ответить. Я боюсь поднять взгляд и встретится с Григорием. Вдруг там отразится презрение. Никогда не знаешь, что на уме у таких богатых и обеспеченных людей.

— Я прошу прощения, — стараюсь разрулить ситуацию. Правда, неудобно получилось. — Алена, она…

Просто сказала, что думала. Настоящая детская непосредственность. Она иногда восхищает, а иногда от нее становится очень неловко. Как сейчас.

— Даже не думайте извиняться, — Григорий качает головой. В его руке уже утонула ладошка Аленки. Так он ее и держит, взгляда от нее не убирает. Улыбаются оба. — Помню моя дочь, когда была в таком же возрасте, сказала одному моему знакомому генералу: “Вы, дяденька, очень толстый и старый. И вообще, мне не нравитесь”. К слову, тот “толстый и старый” генерал справлял юбилей. Быть приглашенным на такой праздник — честь.

— А он что? — Куколка слушает завороженно. Глаза светятся. Никогда ее раньше такой не видела.

— Человек с юмором был. Мы просто посмеялись и забыли. Но каждый раз вспоминаю, и поджилки трясутся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍От сердца отлегло. Я правда испугалась его реакции. А еще за Куколку. Не хотелось быть неудобной им. Настроение вернулось. Кажется, этот Григорий — неплохой человек. Не может же Куколка совсем не разбираться в мужчинах?

— Ну что, дамы? Вы готовы отправиться на небольшой отдых?

Его голос мне нравится. Он по-мужски низкий, но в нем нет грубости. Его и правда хочется слушать, слушать. Как сказку.

— Мне бы еще забрать кресло из машины, — робко говорю. Нужно было сделать это заранее. Сейчас всем придется меня ждать. Не додумалась. И как-то неудобно за эту неосмотрительность.

— Конечно. Я Вам помогу, Нина, — мое имя его голосом звучит так мягко. Укутывает.

Григорий отпускает ладошку Аленки, подмигивает ей, а она дарит ему свою самую чарующую улыбку.

Тревожность, которая с утра ощущалась, сходит. В данную минуту мне комфортно с незнакомым мне Григорием и Куколкой. И не хочется уже вспоминать и повторять раз за разом события той смены.

— Мне Маруся сказала, что у Аленки астма. Ей нельзя вдыхать никотиновые пары, — Григорий говорит это тихо, пока идем к моей машине, — я попросил своего водителя помыть машину и сделать чистку. Чтобы Вам было комфортно. Иногда Алексей, мой водитель, курит. Да и я могу нет да нет, а одну стрельнуть.