Стриптиз

Глава 18

— На, выпей.

Игнат протягивает бокал с водой. Мы сейчас в нашей гримерке одни. Немного неуютно себя чувствую, хотя понимаю — опасность миновала. Я до сих пор не могу прочитать, что же ему нужно от меня. Приват? Он так и не пошел со мной в прошлый раз. Секс? Каких-то липких и откровенных приставаний не было. Банальная симпатия? К стриптизерше? Не думаю. Или я так перестала верить мужчинам, что все время ищу какой-то подвох.

— Спасибо.

Вода ледяная. Пить сложно. Я делаю это маленькими глотками.

— Он ничего не сделал тебе? — Игнат отвернулся от меня и уставился на стену. — Виктор?

— Нет. Я танцевала перед ним, а потом он полапал немного.

— Хм, ублюдок.

— А вы чем лучше?

— Ты думаешь я такой же? Или ты все с Ольшанским сравниваешь?

Я отвернулась от него и делаю глотки больше. Если у меня заболит горло, то будет оправдание моему молчанию.

— Так ты по чьей просьбе зашел туда?

— А ты какой ответ хочешь услышать?

— Правдивый, — у самой сердце выпрыгивает из груди. При мысли, что это просьба Олега, так и хочется улыбаться. Ему, получается, не все равно.

— Ну, если правдивый, то не хотел, чтобы ты оставалась с ним долго один на один. Я же предупреждал о нем. Но он все-таки заметил тебя. Потом ты с Олегом в привате была. Его, видно, это как-то подстегнуло.

— Значит, Олег…

— Значит, что ты зациклена на Ольшанском, — Игнат слегка повышает на меня голос, брови нахмурил. И смотрит обиженно на меня. — Нинель, что ты в нем нашла, а? Чем он так хорошо для тебя?

О, я бы многое могла рассказать. Но сама еще не могу понять, почему и правда зациклена. Все-таки первую любовь тяжело забыть. А если еще и она под боком находится и касается так, что крышу сносит…

Жду чего-то от Ольшанского, и умом понимаю — это глупо. Только объясните все той Нине, что так и хранит пару совместных фото и помнит каждую деталь о нем, которую узнала за все время, пока были вместе.

Не вытравить уже ничего, не забыть. Поселилось на века.

— Тебе не понять, Игнат.

Он стоит очень близко, наши лица напротив друг друга. Я чувствую его дыхание. И теплые шоколадные глаза. Сейчас они словно изучают новую меня, исследуют, считывают реакции. Это… странно.

Но что-то неправильное назревает в душе. Какой-то протест.

— Хочу тебя поцеловать.

Рвано хватаю воздух. Об этом спрашивают? Мне всегда казалось, если хочешь поцеловать, делаешь это. Либо жестко обрубаешь любое желание потянуться к губам и поцеловать первой. Например, если ты стриптизерша. Так делать нельзя. Мне нельзя.

А вот Игнату на это наплевать. Он спрашивает разрешения о поцелуе ту самую, что еще меньше часа назад стонала, когда пальцы Олега гладили меня, и мечтала сбежать, когда сальные взгляды Виктора трогали раздраженную кожу.

— А чего ждешь?

— Твоего согласия.

— Это странно. Для этого места.

— Возможно.

— И тебя не смущает, что я стриптизерша?

— А должно? — Игнат снова нахмурился, а потом улыбнулся. Его улыбка очень красивая. Пожалуй, он сам тоже красивый.

— Ну… Мне сказали, что стриптизерш и проституток не целуют.

Игнат слегка касается моих губ. Так нежно и чувственно. Его губы мягкие. Он не стремится сразу завладеть мной. Просто пробует, просто вдыхает.

Рукой ведет вдоль тела, аккуратно. Мне кажется, я чувствую только дуновение от взмаха его руки. Он словно и не трогает вовсе.

Пытаюсь понять, почувствовать, что происходит со мной внутри. Есть ли трепет, есть ли легкость, есть ли что-то похожее на желание ответить ему на поцелуй.

И …ничего нет. Перед закрытыми глазами Олег, который сидит на красном диване и смотрит дьявольскими глазами, скалится на мои откровенные движения и просит снять с себя трусы.

Стон срывается с губ. Не от Игната, нет. Но он понимает это по-своему. Углубляет поцелуй, и я чувствую его вкус. Мятный, приятный.

— Интересно, как получается, — Олег стоит в дверях. Он облокотился на косяк и скрестил руки на груди. Сверлит взглядом очень глубоко, до самых скрытых моих чувств.

— Олег, — Игнат отстраняется и бросает в него уничтожающий взгляд. Он недоволен, чувствую это.

В воздухе пахнет ссорой. Она как дымка витает вокруг, и запах жжения оседает на коже.

— Как Дана? Все нравится? — Игнат чуть вышел вперед, отгородив меня от него.

Чувствую, что я нарушила какое-то правило. И меня ждет наказание. И так тошно стало на душе от этого. Ведь я ни в чем не виновата, а получается, что повела себя неправильно.

— Жалуется, ей душно в зале. Надо решить эту проблему, Игнат, — говорит уверенно. Но врет. Все присутствующие это знают.

Я украдкой посматриваю на обоих. Игнат расстроен, Олег пытается скрыть улыбку. А я … огонек радости загорается в сердце. Тлеет там и пытается не угаснуть под холодным взглядом бывшего любовника. Но он есть. Олег пришел ко мне. Оставил любовницу в зале и пришел к непонятной стриптизерше.

— Хорошо, — Игнат медленно отходит от меня, коротко мажет взглядом. Но ему этого достаточно, чтобы понял — с Ольшанским я не боюсь. Я хочу с ним остаться наедине.

Олег уступает ему проход, который перегородил. И улыбается так широко и открыто. Хочется улыбнуться в ответ, ухмыльнуться и съязвить. Сдерживаю себя. Постоянно нужно помнить, что я только работаю здесь, я раздеваюсь за деньги. Ни один нормальный мужчина не будет открыто конфликтовать ради внимания такой женщины.

Дверь захлопывается. Мы с Ольшанским снова одни.

Сглатываю слюну. Прошлый раз было очень жарко. И горело между нами все верховым пожаром — самым опасным, потушить который очень сложно.

— Выглядишь не очень.

Олег подходит близко. Волна уже желанной сладости, смешанной с табачной горечью, накрывает и проникает в каждую пору.

— Он тебя обидел?

— Кто именно?

Олег беспокоится? Или банальное любопытство? Сердце понемногу начинает стучать быстрее. Тук-тук, тук-тук, словно нетерпеливо стремиться открыть закрытую на замок дверь.

— Ну если хочешь уточнения, значит, кто-то из этих мудаков точно тебя обидел.

— Мудаков, — медленно растягиваю слоги и ухмыляюсь. — Ты тоже мудак. И тоже меня обидел.

— Чем? — Олег свел брови к переносице, ореховые глаза становятся коньячного цвета — опьяняют.

И правда, чем? Стриптизершу Нинель он не обидел. Вон какие деньги она с ним заработала! Но вот Нина… ей больно от такого Олега.

Отворачиваюсь от него. Он же в душу своими глазами лезет. Скребет там, вычищает, ничего же мне не оставит.

— Ты мог бы меня забрать у него… — говорю тихо. Сама не верю, что делаю это.

— Зачем? — а он и правда не понимает. От этого сердце сжимается, становится меньше.

— Затем, что я не хотела. С ним быть не хотела. Ты знаешь, что он касался меня, трогал, а я и слова не могла сказать, просто стояла в полном шоке и терпела. Там, где несколько минут касался ты. Он своими пальцами стер все, что я чувствовала с тобой. Осталось только омерзение, как послед.

— Хм… ты, наверное, Нинель, еще не до конца поняла.

Чувствую, как подступают слезы. Пелена уже перед глазами, и вся картинка передо мной расплывается гадкими мазками. Олег все замечает, но его это не трогает.