Стриптиз

Глава 51

На широком столе девушка упаковывает цветы. Странные. Принесла из подсобки, назвала их не менее странно. Смотрю на них, голову в разные стороны кручу.

— Херня какая-то, — ругаюсь. — Мне не подходит!

Девчонка вздыхает. В своей голове шлет меня на хер. Склонен согласиться, а мысленно развожу руками.

— Вы не поняли. Мне нужен особенный букет. А у вас получается полная… — торможу, у девчонки либо нервы сейчас сдадут, ругаться будет, либо заплачет. Ни то ни другое не радует.

— И какие особенные цветы вы хотите видеть в особенном букете? — по-змеиному разговаривать начинает. То есть шипеть.

Оглядываю витрины. Все так банально, что выть хочется. Я же ищу что-то и правда особенное. Чтобы душа закружилась от красоты.

— Розы? — устало предлагает.

Матерные слова сами вертятся на языке.

Какие. К черту. Розы?

— Вон там, что за кусты? — указываю в угол. Ветки с красивыми белыми цветами. Немного стремно без зелени выглядит, но не могу глаз оторвать. На двусторонний скотч посадили.

— Магнолия.

— Вот ее тащите. И… — снова обвожу зал по сотому кругу.

— Пальму? — шутит еще.

— Нет. Но зеленухи добавьте.

Девушка собирает новый букет. Нависаю над ней. Ничего не понимаю в букетах, но вид, наверное, сейчас как у знатока-флориста. Пиздец!

— Вот! — показывает мне проделанную работу. Оцениваю критически. Кажется, что один цветок меньше остальных. Если скажу, она меня им отхлестает.

— Сойдет. — Выдыхает. Словно дыхание задерживала, пока я вглядывался в букет. — И еще такой же, но маленький.

“Для Аленки”, — добавляю про себя.

Из цветочного выхожу с двумя букетами. Один — неподъемный. Теперь думаю, на хрена ей эта магнолия? В жизни не удержит.

Загружаю букеты на заднее сиденье и набираю Нинель. Гудки долгие, начинаю нервничать. Всегда же подбегала к телефону, голос запыхавшийся слышал.

Сердце мое гудело, а тело вибрировало.

Сейчас тишина. Пугает, блядь. Нехорошее предчувствие. Не описать, откуда берется. Грудину зажимает и печет внутри так сильно. Тру, тру, а ничего не проходит. Только по телу жар разгоняется.

До ее дома доезжаю, чуть опоздав. Она ведь ждет меня? Стараюсь в голове придумать ей оправдание, почему не брала трубку. Звонил несколько раз, без перерывов.

И курить тянет дико. Не брал сигарету в руки с тех пор, как Нинель рассказала об Аленке. Если этот гребаный никотин попадет в ее легкие? Не прощу ведь себе.

Упаковка сигарет лежит в бардачке. Дотянись рукой, открой, прикури, затянись и выдохни.

Даже почувствовал, как в кровь поступает этот яд, травит меня, но, черт, расслабляет и мысли в порядок приводит, по полочкам расставляет. Горечь оседает на коже. Втягиваешь ее, всасываешь и рычишь от получаемой дозы.

Салон разрезает мелодия. Наконец-то. Увидела? По ее аппетитной заднице настучу, как только…

— Олег Викторович, — беспокойный голос управляющей одного из клубов.

Игнат не может присматривать за всеми моими клубами. Физически не потянет. Вот и поставил одну девчонку. Вроде умненькая, знает свою работу. Главное, не просчитаться.

— Да, Наташ?

В прошлый раз она звонила, когда в одной випке несколько мажоров устроили свою вечеринку с наркотой. Не хватало, чтобы сейчас еще что-то произошло. Планы у меня на вечер другие. Кардинально другие, нежели разгонять этих придурков.

— Олег, у нас пожар.

— ЧТО? — кричу.

Сердце бьется военным маршем. Глушит заведенный мотор.

— В клубе пожар, Олег. Я вызвала уже пожарных, но, блин, — она начинает плакать. Ей страшно. А мне, блядь, хуево. Потому что я тоже не понимаю, что делать. Какую последовательность действий сохранить?

— Люди в клубе есть?

— Вывели вроде всех.

— Хорошо. Жертв быть не должно. Все сотрудники должны быть на улице. Жди пожарных.

— А ты? Приедешь?

Беру паузу. Я должен там быть. В зеркале ловлю букет белых магнолий. Некстати вспоминаю, что белый — это цвет расставаний. Или это только к розам относится? Это пугает сейчас. Мышцы слабеют, и тело трясти начинает, словно вирус схватил.

— Да, я буду.

Взгляд поднимаю. В ее окнах горит свет. Мне нужно только подарить эти дурацкие магнолии, поцеловать ее и уехать. Щемит что-то в груди. И кошки раздирают острыми когтями. Не проходит это предчувствие. Словно упустил что-то.

И пожар этот еще. Меня не волнует то, что горит клуб, если там нет людей. Здание хрен с ним, и деньги тоже. Страховка все покроет. Но вот эта чуйка, что не просто так все, наждачкой мозг натирает.

Поднимаюсь по лестнице быстро. Лифт некогда ждать. Звоню в дверь. Прислушиваюсь. Отсчитываю секунду. Увижу сейчас ее. Мою. Красивую. Взгляд ее, что целует, не касаясь. И губки блядские оближу. Они вкуса яблока. Сочные, вкусные, чуть ядовитые.

— Олег? — ее мать открывает дверь. Они с Нинель очень похожи. А сзади Аленка пристроилась. Семечко маленькое, любопытное. Ее тоже прижать хочется. В такую минуту и правда чувствуешь себя нужным.

— А где Нинель?

Сердце выворачивается наизнанку и продолжает биться в разные стороны. Количество ударов считать бесполезно. Гул стоит в ушах от них.

Мама Нинель выпучила на меня свои голубые глаза. Она в испуге. Открывает рот и прикрывает его, хочет что-то сказать, за сердце хватается.

— У-уехала. С тобой, — тихо-тихо отвечает.

Сотни корабельных крюков вонзаются в тело и вырываются кромсая. А потом еще и еще, пока живого места не останется. Это не просто больно. Эту, сука, пиздец как больно.

— Когда?

Ее губы начинают дрожать.

— Час назад, — оглядывается, ищет взглядом часы, — больше. Полтора часа назад.

Тяжелый букет падает на грязный пол подъезда. От удара цветы начали источать приятный легкий аромат. Но от него тошнотный ком в горле давит. Стягивает тонкими нитками и разрезает.

Дрожащими руками достаю телефон и набираю Нинель. Снова и снова. Слушаю эту гудки, что остаются без ответа. Сжимаю трубку с такой слой, треснуть может. Либо я его сейчас разобью об стену.

— Олег, где она?

— Я не знаю, — злюсь. Потому что я правда не знаю. И это незнание как нависающая над головой гильотина.

— Где мама? — Аленка выходит в коридор. Уставилась большими глазками на меня. Они такого же цвета, что и мои. Еще больше под кожу забирается, стелет себе постель в моем сердце и засыпает.

— Она… потерялась. Но я ее найду, не переживай, ладно? Вот, это тебе, — протягиваю маленький букет ей. И прижимаю Аленку к себе ненадолго.

Спускаюсь по лестнице быстро. За мной никто не гонится, кроме страхов. И снова набираю Нинель, как заведенный.

Ответа нет.

Пазл плохо складывается в голове, но все-таки рамку к этой картине можно начинать складывать: пожар, Нинель… Кто-то затянул ее в мою игру. Гадко так поступил. Я же живого места не оставлю на нем, когда узнаю, кто все это затеял. Разгрызу его сердце, вырву все аорты, если с Нинель что-то случится.

Из бардачка все-таки достаю сигареты и прикуриваю. Жадно втягиваю в себя. Один вдох, и сигарета выжжена до самого фильтра. Перед глазами плывет от высосанного яда. Но это не дает привычного успокоения.

Трясет как в морозильнике. А внутри наоборот — жарит пустынное солнце.