Страница 38 из 64
Найтсдсйл может повторить только то, что видел: что мисс Петерсон, полуобнаженная, сидела на коленях у Паркса. Сам Паркc помнил все до мельчайших деталей. Боже – помнил? Это преследовало его во сне чуть ли не каждую ночь: ее мягкие ягодицы давят ему на ноги, кожа нежная как шелк.
Дьявольщина! Его панталоны снова стали тесными! Он отвел взгляд. Граф радостно смеялся, гоняя уток от одного края пруда к другому.
– А что я мог сделать? Как я уже сказал, мисс Петерсон отвергла мое предложение. В наше время женщину не тащат к алтарю насильно.
Найтсдейл нахмурился:
– Да, конечно. Я никогда не стал бы силой заставлять Мэг вый ти замуж. – Он энергично выдохнул и провел пальцами по коротко остриженным волосам. – Дело втом, что… Ну, ситуация осложняется. Вы не можете не знать, что репутация Мэг висит на волоске. Не будь я маркизом Найтсдейлом, общество отвернулось бы от нее.
И тут ои был чертовски прав. Эти пустоголовые и злобные сплетники определенно шепчутся насчет мисс Петерсон: бал Истхевенов это убедительно доказал.
Граф начал перевешиваться через бортик пруда, пытаясь дотянуться до уток. Следует ли предупредить об этом маркиза?
– Все было бы иначе, если бы Мэг питала к вам неприязнь, но это не так.
– Что? – Он перевел взгляд на Найтсдейла. Тот говорил совершенно серьезно. – Почему вы так считаете?
Найтсдейл выгнул бровь.
– Эмма рассказала мне, что Мэг удалилась в сад Истхевенов и о том, в каком состоянии был ее наряд после этого.
– Она ходила по посадкам без дорожек.
– А вы ее преследовали.
– Я… – Это было не преследование… ну, не совсем. – Я просто не хотел, чтобы мисс Петерсон оставалась одна в темном саду. Она могла стать объектом нежелательного внимания какого-нибудь мужчины.
Найтсдейл хмыкнул:
– Ну, она определенно стала объектом внимания некоего мужчины.
Тысяча чертей! Паркc отвел взгляд. Он чувствовал, что краснеет, однако надеялся, что не очень сильно.
– Слава Богу, Беннингтон устроил такую сцену, что Эмме удалось увезти Мэг незаметно и ее встрепанный вид не вызвал лишних комментариев.
Паркc промычал что-то невнятное, соглашаясь с маркизом.
– Вы хотя бы не отрицаете того, что вина за беспорядок ее туалета лежит на вас.
Он заставил себя посмотреть Найтсдейлу в глаза.
– И какого поступка вы от меня ждете? Я снова сделал бы мисс Петерсон предложение, но ведь она снова мне. откажет.
– Странно. Мэг неглупа и не безрассудна, хоть последние факты говорят об обратном. Она определенно не питает к вам антипатии, иначе не стала бы снова исчезать в зарослях с вами.
По-моему, ей хочется выйти замуж и обзавестись собственным домом. Почему она вам отказывает?
Этот вопрос он и сам задавал себе бесчисленное множество раз, особенно ночью, когда просыпался разгоряченный и полный желания.
– Право, не знаю.
– Возможно, вам следует проявить настойчивость. – Паркc нахмурился:
– Каким образом?
– Папа!
– Сейчас, Чарли. – Найтсдейл покраснел. – Ситуация скандальная. У Мэг нет иного выхода, кроме как выйти за вас замуж. Объясните ей это. Заставьте образумиться.
Паркc чуть было не рассмеялся. Заставить мисс Петерсон образумиться?
– Это не так просто, милорд. У мисс Петерсон своя голова на плечах.
Найтсдейл закатил глаза:
– Да уж, знаю!
– Папа!
– Да-да. Сейчас подойду, Чарли. – Найтсдейл сцепил руки за спиной и еще сильнее покраснел. – Дело втом… ну… то есть… А, черт! – Он чуть наклонился к Парксу: – Мэг явно от тебя без ума, дружище. Так что действуй.
Паркc потрясенно воззрился на маркиза. Неужели тот хо чет, чтобы он соблазнил мисс Петерсон?
– Па…
Раздался громкий плеск. Маркиз стремительно повернулся, а утки с громким кряканьем прыснули в стороны.
– Чарли!
Граф Нортфилд стоял по пояс в воде.
– Прости меня, папочка.
Глава 14
После удара мистера Паркера-Рота шар лорда Беннингтона откатился далеко по газону. Мэг едва сдерживалась, чтобы не зааплодировать. Ей не хотелось привлекать к себе внимание, и еще меньше хотелось, чтобы мистер Паркер-Рот узнал, что она на него смотрела.
Хотя он вряд ли обратил бы на нее внимание, даже если бы она начала шуметь: Она тщательно выбрала свое место – в удалении от остальных зрителей, в тени крепкого дуба. Если удача ей не изменит, ее никто не заметит. Она фыркнула. Ей страшно надоело, что все на нее пялятся. Леди Данли и другие старые кошки весь день воротили от нее носы, словно она – прокисшее молоко.
Она могла бы рассказать свету кое-что насчет самой леди Данли… Мэг вздохнула. Но Паркc был прав: муж и жена могут делать все, что им заблагорассудится, даже не в супружеской спальне.
Она увидела, как Робби поздравляет мистера Паркера-Рота. Паркc улыбнулся ему в ответ. Даже отсюда ей было видно, как сверкнули его ровные белые зубы.
А сама она видела такую его улыбку?
А он вообще улыбался ей? Наверное, да, если не в этом сезоне, то в прошлом, в гостях у лорда Тинуэйта. Гм… Да. Он шутил с Робби. Но не улыбался, по крайней мере не так, как сейчас.
Если бы она оказалась ближе!..
Что за нелепость! Если бы она оказалась ближе, он не стал бы улыбаться. Он слишком серьезен – по крайней мере когда находится рядом с ней. Он напряжен и раздражен. Словно она – очередное неприятное дело, еще одна обуза.
Интересно: а в прошлом году она смогла бы заставить его радостно улыбаться? Ей казалось, что ему нравится ее общество, но на самом деле его энтузиазм пробудили растения. Она единственная из всех гостей готова была обсуждать вопросы садоводства. Если бы леди Беатрис интересовалась пейзажными парками или разведением растений, он с таким же удовольствием ходил бы по саду с ней.
Ей хотелось с ним пококетничать, но она не умела этого делать.
Он наклонился за своим сюртуком, который снял перед игрой. Он был не таким высоким, как Робби, но сложен был мощнее. Плечи у него…
Господи, но она же не станет пускать слюнки на его плечи! Этот мужчина невыносим. Неужели он не мог ей объяснить, что именно лорд Беннингтон делал в саду лорда Истхевена? Он мог удовлетворить ее любопытство, сказав всего несколько слов.
Очень ловко. М-м… Никто из тех джентльменов, которые выходили с ней в сад, не применял свой язык столь властно. Она почувствовала себя… наполненной. Это какое-то странное чувство.
Если бы кто-то описал ей эти действия до того, как она их испытала, она решила бы, что это отвратительно. Чтобы язык, другого человека оказался у тебя во рту? Но это было приятно. Даже сейчас, стоя на траве при ярком свете солнца и на при еме, куда явился чуть ли не весь свет, она ощутила его волнующий жар – силу его рук, твердость его груди, нежное прикосновение его губ, влажное вторжение его языка.
Она содрогнулась, обхватив себя руками за талию. Господи! Внизу у нее снова появилась влага и пульсация. Что это очначает?
Наверное, Паркc смог бы ответить ей и на этот вопрос.
– Мисс Петерсон?
– Ой!
Она резко обернулась. Громадная женщина стояла всего в трех шагах от нее.
– Прошу прощения. Я вас испугала.
– Нет, конечно же.
Женщина выгнула бровь.
Ладно: она лжет. Ну и что? Люди, которые задают глупые вопросы, должны ожидать глупых ответов. И вообще – с чего эта женщина вдруг подошла к ней? Разве она не видит, что Мэг предпочитает оставаться одна? Никто не уходит в укромный уголок парка во время пикника, если он ищет общества.
Ее совесть – почему у ее совести всегда был голос Эммы? – потребовала, чтобы она начала вежливый разговор. Мэг велела совести заткнуться. У нее нет настроения обмениваться любезностями. Она настроена агрессивно.
Мэг скрестила на груди руки и воззрилась на женщину.
В ответ та смерила ее возмущенным взглядом. Чудесно!
Кто она такая? Незнакомка была ростом примерно с Паркса, пышнотелая, с чудесной фарфоровой кожей, волосами цвета меди, пухлыми губами, маленьким носиком и зелеными глазами. Не классическая красавица, но весьма хороша собой. Лицо женщины показалось Мэг знакомым. Она где-то ее уже видела.