Страница 37 из 64
Фрамптону жизнь надоела – иного объяснения просто нет. Он заморгал, а потом распахнул свою ослиную пасть:
– А, да, я понял. Я думал… Ну, прошу меня простить, но, по слухам, вы отказались делать предложение этой девице после того, как вас застали в довольно компрометирующем положении.
Паркc снова почувствовал у себя на плече руку Уэстбрука, по на этот раз раздраженно сбросил ее. Он не станет убивать Фрамптона… сегодня. Дождется, когда вокруг не будет такого количества любопытных.
– И вы всерьез считаете, что маркиз Найтсдейл позволил бы мне не сделать предложение его невестке, если бы я ее скомпрометировал?
О! Совершенно новая мысль проникла в его ослиную черепушку. Фрамптон почесал в затылке.
– Наверное, не позволил бы. – Он кивнул. – Значит, вы пришли к соглашению?
– Я вправе не отвечать.
Он не намерен говорить этому идиоту, что мисс Петерсон ему отказала.
– Но зачем держать это в секрете? Вы наверняка знаете, что девица стала предметом сплетен и пересудов.
– Вы только что это продемонстрировали. – Фрамптон покраснел.
– Нуда… Приношу извинения. Я не до конца понял ситуацию.
– Да, черт побери!
Ситуация, надо сказать, распроклятая.
– Вы собираетесь играть дальше или нет? – осведомился лорд Понтли.
– Мы закончили, – ответил Уэстбрук. – Можете занять наши места.
Они отошли от площадки. К несчастью, у Фрамптона оказалась бульдожья хватка: он не желал менять тему разговора.
– Тогда почему вы сказали, что между вами и Беннингтоном стоит не мисс Петерсон? Казалось бы, дело именно в ней. Он ее хочет – а вы ее получили.
Внезапный прилив желания ударил Паркса прямо… Он адресовал строгий выговор своему совершенно неуправляемому органу. Он не «получил» мисс Петерсон и не получит, если она не передумает.
Его тело заявило протест. Заявило и…
Он взглядом попросил Уэстбрука о помощи. Проклятый граф ухмылялся, словно безумец. Парксу стало понятно, что с этой стороны поддержки не будет.
– Дело в том, – ответил он, – не то чтобы это вообще вас касалось… что Беннингтон возненавидел меня уже много лет назад. Задолго до того, как мы оба узнали, что мисс Петерсон украшает собой этот мир.
– Почему?
Господь да дарует ему терпение! Смешать его с землей за наглость или просто ответить на этот вопрос?
Уэстбрук наконец обрел дар речи – совершенно некстати.
– Из-за растений, Фрамптон, можете поверить? – Граф ехидно засмеялся. – Беннингтон ненавидит Паркса за его растения.
У Фрамптона отвисла челюсть, так что он стал удивительно похож на треску, которую готовятся выпотрошить.
– А почему кто-то может враждовать из-за зелени? – Паркc вздохнул. Такая реакция была ему слишком хорошо знакома.
– Потому что Беннингтон решил со мной соревноваться. Он завидует моим обширным садам, оранжереям и особенно моей коллекции экзотических растений. Вот зачем ему нужны деньги: чтобы искать новые виды растений.
Фрамптон пялился на него еще несколько секунд.
– Черт побери! – проговорил он наконец. – Никогда бы не подумал!
Парксу не понравился его тон. Ему показалось, что речь уже не идет о садоводческих амбициях Беннингтона.
– О чем бы вы не подумали? – Фрамптон покраснел.
– А, ни о чем. Просто удивился, вот и все. – Он откашлялся. – Не сомневаюсь, что цветы и травки могут просто завораживать… э-э… людей определенного типа.
Неужели он пытается намекнуть? Нет. Он не может быть таким болваном.
– Надеюсь, вы слышали о Хэмфри Рептоне, Джонс Клоде Лаудоне, сэре Джозефе Бэнксе.
– Паркc! – Уэстбрук снова начал смеяться. Этот тип слишком часто ухмыляется. – Ты зря тратишь слова. Фрамптона интересуют только лошади и охота. Правда, Фрамптон?
– Конечно.
– Вот именно. – Уэстбрук кивнул. – Видели в последнее время что-нибудь стоящее на аукционе «Таттерсолз», Фрамптон?
– Если честно, то да. Присмотрел прекрасную кобылку. – Фрамптон что-то забубнил про лошадь, которую видел на аукционе. Надо полагать, тряская кляча: все знали, что этот тип совершенно не разбирается в лошадях. Ну и пусть. Что до Паркса, то Фрамптон может хоть прочесть наизусть все пьесы Шекспира, лишь бы перестал говорить о мисс Петерсон. Он позволил Фрамптону и Уэстбруку обогнать его.
Мисс Петерсон. Гром и молния! Стоит ему подумать, что Беннингтон трепал ее имя в клубе… Мерзавец! Ему сегодня надо было бить не по шару, а по голове этого шелудивого пса! Нет, лучше он пустил бы его кишки на подвязки – в буквальном смысле этого слова. Пропорол бы ему брюхо тупым ножом и медленно отрезал бы по кусочку.
– Мистер Паркер-Рот! На пару слов, если можно.
К нему подошел маркиз Найтсдейл. Выражение лица у него было непроницаемое. Он служил в кавалерии на Пиренейском полуострове в звании майора, и сейчас вид у него был такой, словно он готов идти, в бой.
Маркиз держал на руках малыша чуть старше двух лет, с такими же курчавыми каштановыми волосами и ясными голубыми глазами, как у маркиза. Это был его сын, граф Нортфилд. Граф внимательно посмотрел на Паркса и положил головенку отцу на плечо.
– Папа, я хочу есть!
– Когда ты успел проголодаться, Чарли? Ты целый день ешь!
– Но я голодный! – Граф округлил глаза, опустил уголки губ и выглядел совершенно несчастным.
Маркиз вздохнул и извлек из кармана недоеденное миндальное печенье.
– Вот, получай. Ты хотел его выбросить, а я приберег.
Граф кивнул, взял печенье и сунул в рот.
– Паркер-Рот. – Маркиз поманил Паркса свободной рукой.
Они отошли от гостей.
Ему следовало бы нервничать: Найтсдейл явно не собирался говорить с ним о погоде, – но почему-то он был совершенно спокоен.
Паркc снова посмотрел на графа. Ребенок одарил его широкой улыбкой.
Боже!
Он поспешно отвел взгляд. Что с ним происходит? Глядя на Найтсдейла и его сына, Паркc подумал о том, как хорошо было бы обзавестись потомством.
Он сходит с ума! Ему не нужны дети. Они шумные, грязные, никому не дают покоя. Он вырос в семье, где было шестеро детей. Настоящий кошмар, который продолжается и поныне. Его младшие сестры таскают друг друга за волосы. Чаще всего ему приходилось улаживать их ссоры самому. Его родители… Ну, один раз он совершил ошибку, разыскав их в студии матушки, когда девочки начали драться. Боже правый, больше он такого никогда не делал! Ему до сих пор невыносимо было думать, что…
Нет, никаких детей! Он хочет, чтобы его оставили в покое и он мог бы работать у себя в саду.
– Я хотел поговорить с вами относительно сестры моей жены, сэр. Маркиза обеспокоена – и я тоже – тем, что объявления о помолвке не было.
Они остановились у мелкого декоративного пруда. Паркса несколько удивило то, что он до сих пор не получил от маркиза приглашения иного рода, в традиционной форме: пистолеты на двоих, завтрак на одного. Дуэли запрещены законом, но этот мужчина – офицер кавалерии…
– Папа, смотри: уточки!
– Вижу, Чарли. – Маркиз опустил сына на землю. – Почему бы тебе на них не посмотреть, пока я буду говорить с мистером Паркером-Ротом?
Граф радостно кивнул:
– А покормить уточек можно, папа?
– У меня с собой нет хлеба, Чарли. После того как я закончу разговор, мы пойдем и найдем хлеба.
Нижняя губенка графа обиженно выпятилась. Казалось, он собрался зареветь, но передумал, когда на воду опустились еще две утки. Он побежал на них смотреть, а они поплыли к противоположной стороне пруда.
– Только не падай в воду, Чарли.
– Не буду, папа.
Маркиз снова перевел взгляд на Паркса.
– Итак, мистер Паркер-Рот, вернемся к моей невестке.
– Но ведь мисс Петерсон должнабыла сообщить вам, что я сделал ей предложение, а она отказалась?
– Да, после происшествия в гостиной леди Палмерсон. Если принять во внимание то, что я увидел… Нет надобности описывать вам, что за картина открылась перед маркизой и передо мной, когда мы вошли в эту комнату.
– Да. В этом нет необходимости.