Страница 20 из 47
Пых замялся и почел за ухом задней лапкой.
-Ну… не совсем… Я просто слышал это от белочки, а она слышала от сороки…
- Ага, - кивнул Барсук. - Значит, ты не знаешь, правда это или ложь. Ладно. Просеем тогда через второе сито - сито Доброты. То, что ты хочешь сказать о Ёжике Угрюме, - это что-то доброе, хорошее?
Зайчишка смущенно опустил глазки в пол, где копошились мирные муравьи.
-Нет, - прошептал он. - Скорее… наоборот.
Барсук Тихон тихо вздохнул. Он посмотрел в маленькое окошко, где виднелась ветка рябины, словно спрашивая совета у самого неба.
-Что ж, - продолжил он. - Третье сито - сито Пользы. Принесёт ли мне, старому барсуку, твоя новость хоть какую-то пользу? Поможет ли она мне стать добрее, мудрее, здоровее?
Пых подумал-подумал и совсем уж тихо пробормотал:
-Думаю, нет…
Тогда Барсук Тихон развёл лапами, и добрая улыбка тронула уголки его рта.
-Если в твоих словах, дружок, нет ни Правды, ни Доброты, ни Пользы, - зачем же тогда кормить ими мой старый ум и тревожить мой покой?
Пых стоял, потупившись, чувствуя себя немного глупо. Но Барсук, видя его смущение, подозвал его ближе, усадил на мягкую подушечку и начал рассказывать дальше.
- Слова, малыш, как лесные тропинки. Одни ведут к солнцу, а другие - в тёмную чащу. Хочешь, я покажу тебе?
И они пошли гулять по лесу.
На опушке они встретили Сороку-болтушку. Она трещала без умолку:
-Белочка рыжую краску украла! Медведица у себя в берлоге новый мёд прячет! Слышали? Слышали?
-Подожди, - сказал ей Барсук. - Ты всё это видела своими глазами?
-Ну, мне Ворона на ухо каркнула! - захлопала крыльями Сорока.
-А если это неправда, бедная Белочка из-за тебя плакать будет? - спросил Барсук. - И кому от твоих слов польза?
Сорока задумалась,затем смущённо сказала: «Ой, я, пожалуй, полетаю...» - и улетела.
- Видишь? - сказал Барсук Пыху. - Слова без правды и доброты - как пустой орех, внутри ничего нет.
Возле ручья они увидели Медвежонка, который сердито толкал маленького Ёжика.
-Ты наступил на мой гриб и сломал его! - рычал Медвежонок.
-Я нечаянно! - дрожал Ёжик. - Я не видел его в траве!
Пых хотел было крикнуть: «Драться нехорошо!», но Барсук остановил его.
Вместо этого Барсук подошёл к Медвежонку и тихо сказал:
-Твоя правда, гриб сломан. Но разве от твоего крика он снова вырастет? Будь добр, посмотри - Ёжик же маленький, он испугался. А польза будет, если вы помиритесь и найдёте новый гриб вместе.
Медвежонок перестал сердиться. Он посмотрел на испуганного Ёжика и пробормотал:
-Ладно... пойдём, я знаю, где ещё растут грибы.
И они побежали вместе.
- Видишь? - объяснил Барсук Пыху. - Правду можно сказать спокойно и с добротой. Тогда она принесёт пользу и всех помирит.
На полянке они встретили другого зайца, брата Пыха. Тот громко хвастался:
-Я самый быстрый в лесу! Я вчера такого волка напугал, что он удрал без оглядки!
Все звери кругом восхищённо ахали. Барсук спросил Пыха:
-А это правда?
-Нет, - честно ответил Пых. - Он просто хочет, чтобы его все хвалили.
-Его слова не добрые, - сказал Барсук. - Они заставляют других зверей чувствовать себя слабыми. И пользы от них нет, одна пустота.
Когда они шли обратно, Пых увидел ту самую Белочку. Она сидела на ветке и грустила, потому что все думали, что она украла краску.
-Подожди тут, - сказал Пых Барсуку.
Он подбежал к Белочке и сказал:
-Не грусти! Я тебе верю. Давай лучше вместе шишек наберём?
Белка обрадовалась,и они весело принялись за работу.
Вечером Пых пришёл к барсучей горнице. Там сидел Ёж Угрюм.
-Здравствуй, Пых, - сказал Ёж. - Спасибо, что сегодня помог Белочке. Я видел. Ты хороший друг.
Пыху стало так тепло на душе! Он понял, что доброе дело гораздо приятнее, чем любая сплетня.
Барсук Тихон улыбнулся:
-Вот видишь, малыш. Не всякое слово, что пришло в голову, нужно сразу высказывать. Сначала спроси себя: «Это правда? Это добро? Это кому-то полезно?» Если нет - лучше промолчи или сделай что-то хорошее, как ты сегодня.
С тех пор зайчишка Пых всегда пользовался тремя ситами Барсука. Он больше не передавал сплетни, не верил хвастунам и всегда старался говорить правду ласково. И лес стал от этого ещё дружнее и счастливее. А самое главное - на душе у самого Пыха стало светло и радостно.
СКАЗКА ОБ ЕМЕЛЕ И ЦАРЕ НЕБЕСНОМ
В те времена, когда по земле - широкой и привольной, как степь под синим небом, - ходили сказания о чудесах да богатырях, жил-был в деревеньке глухой, у реки извилистой, что вилась змеею серебряной, парень по имени Емеля.
Был он простодушен, как хлеб ржаной, да ленив - словно кот у тёплой печки, - и проводил дни свои на лежанке, мечтая о дивах заморских, о тех, что в арабских ночах Шехерезады являются по мановению лампы волшебной.
Избушка его стояла скромная, с резными ставнями, а работа - вода из колодца таскать, дрова рубить - казалась ему тяжелее гор.
- Эх, - вздыхал Емеля, - кабы чудо случилось, как в сказках, где Аладдин трёт лампаду, и джинны выходят, исполняя желания три!
И вот однажды, в ночь полнолунную, когда луна висела над лесом, словно фонарь султана в Багдаде, вышел Емеля к реке за водой студёной. Ведро опустил в омут глубокий - и вытащил не леща обычного, а щуку золотую: чешуя её переливалась, как перламутр в сокровищницах персидских.
Щука заговорила человеческим голосом, нежным, словно свирель пастушья:
- Емелюшка, отпусти меня в воду вольную, и по щучьему веленью, по моему хотенью исполню желания твои три! Но помни: желания - как птицы райские - летят высоко, но без сердца доброго падут в бездну тёмную.
Емеля глаза протёр, обрадовался душой:
- Плыви, щучка, в родную стихию! А желание первое - пусть печь моя сама катится в лес за дровами берёзовыми!
Щука хвостом плеснула, нырнула в глубь - и печь заскрипела, задымила, покатилась по снегу хрусткому, словно сани волшебные по ковру снежному.
Деревня ахнула: бабы всплеснули руками с бельём, что в реке полоскали, деды бороды погладили, а ребятишки запищали от восторга.
Печь вернулась с поленьями полными, но сердце Емели не наполнилось радостью полной: лень его, как демон лукавый, шептала:
- Лежи дальше, ничего более не надо.
Пустота в душе осталась - словно кувшин без вина сладкого.
Наутро прилетел к избушке ворон - чёрный, как ночь аравийская, - и каркнул весть горькую:
- Емеля, беда великая! Злой Кощей Бессмертный, тот, чья душа в яйце спрятана, яйцо - в утке, утка - в зайце, заяц - в сундуке, а сундук - на дубе столетнем, украл Варвару Красоту - До Пят Косу!
Она девица премудрая: коса её златая, как солнышко на восходе, глаза - как звёзды над озером. Заколдовал он её в башне хрустальной, окружил колдунами хитрыми да ведьмами коварными, что зелья варят в котлах медных и шепчут заклинания: «Сезам, откройся! Тьма, сойди!»
Емеля на печи перевернулся:
- А мне что за дело? Полежу я в тепле.
Но вдруг в горнице засветился свет тихий, как заря утренняя, и предстал Ангел-Хранитель его - крылатый вестник небесный, в ризах белых, ликом кротким, словно из былин святых.
- Емеля, - молвил ангел голосом мелодичным, как песнь соловья в саду райском, - Господь Бог послал меня к тебе. Ленив ты, да сердце не камень. Кощей злобный, из пещер сокровищ, крадёт свет душевный. Спаси Варвару - и обретёшь клад истинный: веру в Иисуса Христа, что сильнее всех чар колдовских и духов злобы могучих!