Варварины сказки

Ванюшка слушал, будто сам на корабле качался, и сердце его забилось, как барабан на ярмарке. С тех пор каждый вечер бегал он к иконе, словно к другу. Узнала про это сестрёнка его, Катюшка, смешлива, как белочка. «Выдумки твои, Ваня!» - дразнила она. Но он уговорил её подойти. Катюшка приложилась к доске, притихла и вдруг просияла, как ромашка под солнцем: «Слышу колокола, будто на Пасху звонят!».

Стали детишки деревенские к тёмному углу собираться, как цыплята к наседке. Сидят на полу, а голос из иконы рассказывает сказки, добрые, как в рассказах про лето Господне. Каждому чудилось что-то своё: одному - звон колоколов, другому - шёпот ветра. А икона, будто умытая детской радостью, начала светлеть, как утреннее небо.

Вторая сказка о путнике

«Шёл я, - говорит голос, - с путником по дороге пыльной, где ромашки кланялись, как барышни. Встретили нас разбойники, бороды косматые, сабли острые. «Отдавай золото!» - кричат. А у путника - только хлеб да соль в котомке. Рассердились разбойники, мечи подняли. Я же им в сердце шепнул: «Зачем зло творите? Хлебом поделитесь!». Устыдились лихие, опустили сабли, а старший сказал: «Ведёт тебя невидимый друг!». И ушли они, как братья, с путником обнявшись».

Дети слушали, затаив дыхание, словно в сказке про царя Салтана. Икона светлела, будто солнышко из-за тучки выглядывало. Но недолго длилось их счастье. Прослышала о тёмной иконе богатая купчиха, в сарафане шёлковом, как павлин. Примчалась в церковь, увидела ребятишек на полу и всплеснула руками: «Это что за безобразие? Детишки перед чёрной доской сидят! Снять её немедля!».

Работники с лестницей пришли, дети заплакали. Но Ванюшка смело встал перед иконой, ручки раскинул, как крылья: «Не дам друга обидеть!». Купчиха топнула ногой, а Ванюшка прижался к доске и взмолился: «Помоги, добрый воин!». И тут - чудо! Из иконы полился свет золотой, ярче всех свечей, как в сказке про жар-птицу. Проступил лик святого - юный воин в доспехах, сияющих, как река на солнце, с мечом в руке и глазами добрыми, как у деда. По церкви разлился звон колоколов, будто невидимый хор запел.

Купчиха на колени упала, работники шапки сняли, а дети засмеялись, как ручейки. Все поняли: чуть не погубили святыню по глупости своей.

Третья сказка о сироте

Когда народ разошёлся, голос рассказал последнюю сказку: «Жил мальчик-сирота, без дома и хлеба. Зимой упал он в сугроб, продрог, как воробышек. Увидел я его из оконца храмового, протянул луч света, тёплый, как мамин платок. Отогрелся сирота, а наутро добрый человек нашёл его и в дом свой взял. Помните, детки: чудеса случаются, если сердцем верить».

С той поры икона стала главной святыней. Ванюшка с ребятами приходили слушать её сказки, добрые, как в рассказах про русские чудеса. Они знали: богатство - не в золоте, а в сердечке, что слышит тихий голос правды. Икона сияла, а дети росли, добрые дела творили, как в сказках про царевен и богатырей.

Мораль сказки: Слушай сердцем, дружок, и не проходи мимо того, что кажется простым. Даже тёмная доска может светить ярче звёзд, если верить и любить. Как в старых сказках, добро и вера творят чудеса, а сердце открытое - дороже любого клада.

СКАЗКА О МАЛЬЧИКЕ И ЗОЛОТОЙ ПЧЕЛКЕ

В тридевятом царстве, в тридесятом государстве, у речки синей, где ивы кланялись воде, словно барышни в цветастых платочках, стояла деревушка. В той деревушке, в избе с резными ставнями, жил мальчик, лет семи, шустрый, как воробей, но с сердечком, полным жалости к себе. Мальчик помогал деду по хозяйству: то воды из колодца натаскает, то дровишек наколет, то грядки в огороде прополет. Но всякий раз, взявшись за дело, начинал ныть, будто котёнок под дождиком: «Ой, вёдра тяжёлые, ручки болят! Ой, топор кусается, жалко мне себя, бедненького!».

Дед, седой, как зимний снег, и добрый, как тёплый хлеб, качал головой:

- Малыш, не в вёдрах тяжесть, а в твоём сердечке. Поймёшь, когда время придёт.

Мальчик кивал, но искал, где полегче, словно герои в сказках, где правда приходит через уроки. А деревушка та была непростая: за околицей начинался лес заколдованный, полный чудес, как в старых рассказах. Там и старушка в ступе летала, и птица огненная перья роняла, и коньки волшебные скакали.

Одним ясным утром, когда солнышко сияло, как золотой самовар, мальчик пошёл в лес за хворостом. Дед наказал:

- Собери вязанку, не ленись, как работник в старой сказке!

Мальчик пошёл, но скоро заныл: «Ой, хворост колючий, спинка ноет, жалко мне себя!». Сел он под сосной, понурился, как тучка. Вдруг из травы вылетела Золотая Пчёлка, маленькая, как искорка, с крылышками, блестящими, как стёклышки в бабушкиной шкатулке.

- Что тоскуешь, дружок? - прожужжала она весело. - Я - Пчёлка Золотая, помощница волшебная! Садись на меня, полетим в приключение, но помни: сокровище найдёт тот, кто дело делает с радостью, а не с жалостью.

Мальчик, хоть и удивился, что пчёлка говорит, ухватился за её крылышки, и они полетели над лесом, где сосны пели, как хор на празднике, а ветер подхватывал их, словно в тёплых рассказах про лето. Пчёлка опустилась на поляну, где стояла избушка на курьих ножках. Избушка повернулась, скрипнула, и вышла старушка, добрая, как бабушка с блинами, в платочке с ромашками.

- Эй, малыш! - сказала она. - Хочешь к сокровищу? Натаскай воды из ручья в мой котёл, да с песней, не с нытьём! Тогда дам тебе ключ волшебный.

Мальчик схватил вёдра, но после первого шага заныл: «Ой, вода холодная, ручки мёрзнут, жалко мне себя!». Старушка нахмурилась, как туча:

- Жалеешь себя - ничего не выйдет!

И вёдра ожили, запрыгали, как козлята, и вылили воду обратно в ручей. Мальчик чуть не заплакал, но Пчёлка прожужжала:

- Не ной, дружок! Жалость - как мёд с горчинкой, сладко, но портит дело. Пой песенку, как царь в старой сказке, и попробуй снова!

Мальчик вытер глазки, запел про ручей и солнышко, и вёдра наполнились легко, будто сами. Старушка улыбнулась:

- Молодец! Вот ключ золотой. Иди дальше, но не оправдывайся, это лукавство.

Они полетели через лес, где ветки качались, как тёплые ладошки. На второй поляне сидел леший, добрый, как дедушка-травник, с бородой, зелёной, как мох.

- Малыш! - прогудел он. - Наколи мне дровишек, да с радостью, не с тоской. Получишь топорик серебряный.

Мальчик взялся за топор, но после двух поленьев заохал: «Ой, топор тяжёлый, ладошки болят, жалко мне себя!». Леший топнул:

- Жалеешь - всё пропало!

И дрова заплясали, как в хороводе, и разбежались по лесу, как зайцы.

Мальчик понурился, но Пчёлка прожужжала:

- Не грусти, как царевна в сказке! Делай с улыбкой, и всё получится.

Мальчик улыбнулся, как солнышко, запел про лес и ветер, и дрова легли ровненько, как пирожки на блюде. Леший дал топорик:

- Молодец! Не ищи, где легче, иди к третьей поляне.

Третья поляна была огородом, где морковки росли, как свечки, а тыквы блестели, как фонари. Там хлопотала тётушка, в сарафане, цветастом, как луг.

- Малыш, прополи грядки, да не ной! - сказала она. - Тогда дам компас рубиновый.

Мальчик начал, но скоро заныл: «Ой, спинка гнётся, жалко мне себя!». Тётушка вздохнула:

- Опять себя жалеешь?.

И сорняки выросли, как великаны, заплели огород, словно косы.

Мальчик чуть не расплакался, но Пчёлка шепнула:

- Послушание - дар! Работай с радостью, не тяготись.

Мальчик вспомнил деда, улыбнулся и запел про морковку и солнышко. Сорняки исчезли, огород зацвёл, и тётушка дала компас:

- Иди к сокровищу, но не оправдывайся, это тень за тобой.