Страница 8 из 32
3
Кэролайн опрометью выскочила из комнаты и со всех ног бросилась бежать вверх по лестнице. Ей казалось, что каждый ее шаг громким гулом отдается в огромном пустом доме. Она не пошла в их супружескую спальню: уже несколько месяцев Кэролайн туда не заглядывала. Сама по себе комната была великолепной и выходила окнами в прекрасный старый сад. Когда полицейский сообщил ей о смерти мужа, она подумала, что, вероятно, со временем сможет вернуться в эту спальню. Но сейчас она твердо знала, что ничто на свете не заманит ее сюда. И она ушла в восточную комнату. Полузадернутые шторы пропускали лишь узенький лучик света, превращая спальню в настоящее темное-царство. Впрочем, это лучше всего соответствовало настроению Кэролайн. С облегчением сбросив туфли и расстегнув жакет, она легла на огромную кровать и невидящим взором уставилась в потолок. Где-то вдалеке слышался звон посуды. Вероятно, это прислуга собирала тарелки и бокалы, второпях брошенные гостями. Время тянулось убийственно медленно, Кэролайн гадала, где сейчас может быть Дэвид. Она не верила, что он придет посмотреть, что с ней. Дэвид всегда ставил превыше всего самообладание – качество, которым сам был наделен сполна. Несомненно, ее истерика перед прислугой вызвала у него отвращение и он больше не пожелает любоваться на ее красное от слез лицо и распухший нос. Потом почему-то Кэролайн пришло в голову, что Дэвид мог уйти вслед за гостями. От этой мысли ей стало невыносимо страшно. Нет, не может быть! Она закрыла глаза. Что-то подсказывало ей, что Дэвид рядом. Правда, они никогда не были близкими друзьями, но все-таки много лет прожили под одной крышей. Было совершенно очевидно, что он приехал на похороны по зову сердца и из чувства преданности. Конечно, он терпеть не мог Дерека Нейлсона и непристойное поведение пьяной компашки его приятелей не могло ему понравиться. Он даже вправе презирать ее за то, что она пригласила в дом эту ватагу нахалов. Но уехать не попрощавшись – нет, на такое он не был способен.
Кэролайн с усилием открыла воспаленные от слез глаза. Казалось, ее веки стали свинцовыми. А может быть, вздремнуть немного? Вреда от этого не будет. Тем более что подушка такая мягкая и ласковая, а ресницы закрываются сами собой…
Когда Кэролайн вновь открыла глаза, в комнате было так же темно, но что-то в ней изменилось. Из-за темноты увидеть что-нибудь было почти невозможно, но ее слух уловил какой-то тихий звук – слабый, едва различимый, но невероятно знакомый. Вот он опять повторился. Кэролайн прислушалась. Повернувшись к окну, она увидела сидевшего в высоком кресле Дэвида. Тусклый свет лампы не позволял разглядеть его глаз. Рядом с ним, на маленьком столике, стоял поднос с чайными чашками. Некоторое время Дэвид и Кэролайн молча, смотрели друг на друга. Она поняла, что шум, который ей послышался, был звуком его размеренного дыхания. Не говоря ни слова, он встал, подошел к кровати и сел на ее край рядом с Кэролайн. Нежно приподняв тяжелую белокурую прядь, Дэвид осторожно начал перебирать шелковистые волосы, глядя, как они золотым дождем падают на подушку. Еще не проснувшись окончательно, Кэролайн изумленно уставилась на него. Черт побери, что он делает?! Боясь выдать смущение, она посмотрела на Дэвида, силясь сказать что-нибудь отвлеченное, никак не связанное с тем, что сейчас происходило.
Потом случилось нечто совсем невероятное. Наклонившись к ней, Дэвид мягко провел пальцем по ее губам, и они задрожали от этого прикосновения. Глаза Кэролайн широко раскрылись от удовольствия и удивления. Она была поражена до глубины души.
– Дэви…
– Тсс…
Голос Дэвида был бархатным, мягким и чувственным. Казалось бы, он не говорил и не делал ничего особенного, но по телу Кэролайн прошла горячая волна желания. Губы внезапно пересохли, сердце забилось быстро и гулко, руки предательски задрожали. Что с ней творится? Откуда это волнение? Она с жадностью вглядывалась в строгое, почти невидимое в полутьме лицо мужчины, пытаясь проникнуть в его тайные чувства и намерения. И в этот миг ей открылась истина: она хочет Дэвида Редферна и всегда хотела его и только его. Вот почему она ничего не чувствовала с Дереком…
Охваченная сильным желанием, Кэролайн была не в состоянии даже пошевелить пальцем, вымолвить хоть слово – она лишь молча, смотрела в лицо Дэвиду. А он придвинулся еще ближе. Теперь его голова склонилась над ее лицом, и он заглядывал прямо ей в глаза. В этом взгляде не было ничего, кроме страсти, безудержной и неприкрытой страсти. Ситуация начинала становиться просто опасной. Кэролайн понимала, что должна сделать хоть что-то. Но что? Вот этого она не знала…
– Дэвид… – Она попыталась было остановить его, но он закрыл ей рот поцелуем.
Кэролайн не могла похвастаться большим умением в том, что касается поцелуев. Когда ей было шестнадцать, она в первый раз в жизни поцеловалась с инструктором по лыжам. А потом был Дерек… Вот уж кто был опытным в поцелуях, так это ее муж! Но при всей его опытности Кэрри не получала от прикосновений его губ особого удовольствия. Возможно, причина была в том, как он себя вел во время поцелуя. Он словно проделывал это на сцене, в расчете на аплодисменты восторженной публики.
А сейчас все было по-другому. Дэвид с нежной силой прижался к ее губам, как будто наслаждаясь каждой секундой соприкосновения с ними, выпивая их юную свежесть и прохладу. Никогда еще Кэролайн не испытывала такого сильного возбуждения. Поддавшись искушению, она закрыла глаза и блаженно вздохнула. Почувствовал ли Дэвид ее желание или еще как-то догадался, но он внезапно крепче прижался к ее губам, раздвинул их и проник в теплую глубину рта. Его язык ласкал ее нёбо, вызывая у нее сладостную дрожь. Она обняла Дэвида, наслаждаясь ощущением исходившей от него силы. Руки его ласково ерошили ее золотистые волосы.
Губы его не отрывались от ее рта, и она потеряла счет времени. Кэролайн и предположить не могла, что его поцелуй может обладать такой живительной силой. Все напряжение, тоска и слабость, во власти, которых она жила последние дни, куда-то исчезли, уступив место страстному влечению. Кэролайн словно таяла, растворяясь в крепких и жарких объятиях этого мужчины. Ее тело горело от сладостного ощущения, она с трудом сдерживалась, чтобы не застонать, не выкрикнуть его имя. Но вместо этого она лишь крепче обвила шею Дэвида, чувствуя, как он тоже дрожит от волнения, вызванного ее близостью.
Однако этому волшебству не суждено было продлиться. Кэролайн даже могла точно сказать, когда чары распались. Дэвид стал расстегивать ее белую шелковую блузку. Тело Кэролайн ответило на его ласку быстрее, чем она сама осознала, что с ней происходит: ее розовые соски затвердели, стали острыми. Ожидая продолжения, она затаила дыхание. Но, когда Дэвид попытался расстегнуть ее лифчик и Кэролайн кожей ощутила прохладный воздух, внезапно что-то произошло. Словно гнусный и унизительный опыт немногих брачных ночей, проведенных с Дереком, снова встал перед ней. Она инстинктивно отшатнулась. Дэвид мгновенно уловил это и тут же убрал свою руку от ее груди. На его лице можно было прочитать и ярость, и осуждение, и недоумение.
Поднявшись, он, тяжело дыша, подошел к окну и отдернул штору. На улице стояла глухая беззвездная ночь. Лишь луна, наполовину скрытая облаками, тускло светила на черном небе и, казалось, злорадно хихикала над ними. Немного придя в себя и успокоившись, Дэвид жестко произнес:
– Значит, это было правдой.
Кэролайн била крупная дрожь: она еще не отошла от наваждения и не понимала о чем он говорит. Она знала, что ей надо застегнуться, но ее руки так сильно тряслись, что пальцы прыгали и плясали по гладкой ткани блузки, не в силах ухватиться за пуговицы. Невероятным усилием воли Кэролайн заставила себя собраться и все-таки справилась с непослушными пуговицами. Сев на кровати, она провела рукой по спутанным волосам и спросила:
– Что "правда"?
Дэвид обернулся к ней, и в этот момент она прокляла свое любопытство. Потому что его лицо было искажено выражением горького разочарования и презрения. Он недоверчиво покачал головой.