Страница 3 из 32
– Не стоит больше так говорить, – яростно прошипела она и в этот миг услышала за спиной легкое покашливание.
Обернувшись, она увидела пожилого священника, стоявшего с виноватым видом, и поняла, что церемония уже закончилась. Кэролайн была так поглощена перепалкой с Дэвидом, что даже не заметила, когда это произошло. Что мог подумать о ней священник?!
– Миссис Нейлсон, если вам когда-либо захочется поговорить со мной, – задушевным голосом пропел капеллан, сотни, если не тысячи, раз, повторявший за свою жизнь эти слова, – пожалуйста, приходите в любое время. Знайте, что двери моего дома всегда открыты для вас.
Его искренняя доброта и забота так растрогали Кэролайн, что она не смогла произнести ни единого слова. Заметил ли Дэвид ее замешательство? Уж не потому ли он решил сам за нее ответить?
– Благодарю вас, святой отец, – чинно произнес Дэвид. – Думаю, Кэролайн будет помнить об этом, но сейчас пока с ней я.
– Вот как? – рассеянно пробормотал священник, глядя на Дэвида сквозь очки. – А вы?.. Простите, но мне кажется, мы с вами раньше не встречались?
– Меня зовут Дэвид Редферн. Можно сказать, я знаю Кэролайн с детства. Я старый друг ее покойных родителей. Мы с Кэрри познакомились, когда ей едва исполнилось семь.
– Понятно, – кивнул священник. – Что ж, рад с вами познакомиться, мистер Редферн.
Глядя на то, с каким чувством он пожал руку Дэвиду, Кэролайн вдруг подумала, что пожилой священник испытывает сейчас неподдельное облегчение. Ведь со дня смерти Дерека и вплоть до сегодняшнего момента он много раз навещал ее и убеждал в необходимости того, чтобы какой-нибудь близкий ей человек находился рядом с ней в эти тягостные дни. Она вдруг вспомнила, как священник впервые пришел к ней в дом: он стоял в своей поношенной сутане посреди роскошной гостиной с выражением крайнего замешательства и чувствовал себя потерянным. По его мнению, у Кэролайн было все, что только нужно человеку для счастья. Но имен ей, потерявшей мужа и скорбевшей об этом, он должен был сказать слова успокоения и надежды.
– Нам пора ехать, – шепнул Дэвид.
На сей раз он крепко взял Кэролайн за локоть, будто боялся, что без его поддержки она обязательно споткнется и упадет.
– Не хотите ли присоединиться к нам, что бы помянуть покойного, святой отец? – обратился Дэвид к священнику. – А то, я смотрю, кое-кто уже томится от нетерпения поесть и выпить за чужой счет.
Он неодобрительно посмотрел на друзей Дерека, шумной толпой валивших к черным лимузинам. Они вели себя так, словно собирались на веселую свадьбу. Одна из женщин – это была Джулия Торн, актриса, издавна обретавшаяся в этой компании, – вызывающе громко хохотала и повизгивала, точно ее щекотали. Она вырядилась в нелепое лиловое платье и громадную шляпу и, по-видимому, считала себя неотразимой. Кэролайн заметила кривую ухмылку на лице Дэвида, когда он поглядел на эту девицу. Должно быть, подумала она, ему противна вся эта жалкая пародия на скорбь. Священник же, видимо, ничего не заметил и с радостью согласился на предложение Дэвида.
– С удовольствием присоединюсь, – воодушевившись, произнес служитель церкви. – Буду рад этому. Сегодня пятница, у моей экономки выходной. Да и вообще, должен сознаться, ее стряпню можно есть, только призвав на помощь все душевные силы. До дома недалеко, и я пройдусь пешком.
– Нет-нет, – возразил Дэвид. – Садитесь, пожалуйста, в мою машину. – Он жестом указал на самый дорогой и большой лимузин из всех стоявших у дороги. – Я настаиваю на этом.
– А как же вы? – спросил священник.
– Я поеду с миссис Нейлсон, – ответил Дэвид, метнув такой красноречивый взгляд на Кэролайн, что та не решилась даже раскрыть рта, чтобы попытаться ему возразить.
Справедливости ради надо было сказать, что сопротивляться Кэролайн уже не могла. Она словно окаменела от холода, усталости и нервного напряжения и покорно позволила Дэвиду дотащить себя до машины. У Кэролайн было такое ощущение, точно она превратилась в безвольную тряпичную куклу, которую каждый может вертеть и дергать, как только захочет.
Она села на мягкое кожаное сиденье и закрыла глаза в ожидании нескончаемых вопросов. Но в машине царила тишина. Открыв глаза, Кэролайн обнаружила, что Дэвид пристально и удивительно бесстрастно смотрит на нее. Это само по себе уже было знаменательным: обычно, когда они оставались вдвоем, его лицо сразу же принимало брезгливое и недовольное выражение. Стоявшие по обочинам дороги голые черные деревья на фоне свинцово-серых туч напоминали рисунок углем, сделанный неумелой детской рукой. Кэролайн невольно усмехнулась: странно, но даже в первые счастливые супружеские дни они с Дереком, ни разу не заговорили о том, будут ли у них когда-нибудь дети. От этой мысли она зябко поежилась. Заметив ее непроизвольный жест, Дэвид постучал по стеклянной перегородке, отделявшей их от водителя.
– Вы не могли бы включить отопление, – обратился он к шоферу. – Сзади царят просто-таки сибирские морозы.
Спустя секунду приятный теплый воздух коснулся лица Кэролайн. Она облегченно вздохнула, чувствуя, как озноб отпускает ее. Ей казалось, что все предыдущие дни с того самого момента, как полицейский сообщил ей печальную новость, она непрерывно дрожала от холода. Тогда, едва только открылась тяжелая дубовая входная дверь, она сразу же поняла, что с ее мужем случилось что-то ужасное. Но прошло еще несколько тягостных секунд, прежде чем представитель закона задал ей обычный в таких обстоятельствах вопрос: "Вы жена мистера Дерека Нейлсона?" Сначала известие о его смерти потрясло и ошеломило ее. Но потом на смену потрясению пришло облегчение. Теперь Дерек никогда больше не сможет причинить ей боль. Больше не будет насмешек и унижений, не будет компашек его наглых дружков, которые ей были противны – все до одного. Но не будет и Дерека…
– Ты в порядке? – откуда-то из космоса донесся до нее голос Дэвида. Кэролайн с трудом очнулась от своих воспоминаний.
– Надеюсь на это. – Она слабо кивнула головой.
Ее снова одолевала сонливость, все доходило до нее точно через толстый слой ваты. Все ее слова и действия были совершенно машинальными.
– Похороны уже кончились. Теперь тебе станет легче, – успокаивающим голосом произнес Дэвид. В эту минуту он напоминал заботливого доктора у постели тяжелобольного.
– Да, – послушно согласилась Кэролайн, но в душе она все же сомневалась, что когда-нибудь снова будет чувствовать себя нормально.
– Ты неважно выглядишь, Кэрри, – бесстрастно констатировал Дэвид. – Перестань терзаться. Все уже позади.
– Ты прав, – вяло ответила Кэролайн.
– Тогда расслабься, – настоятельно потребовал он. – Хотя бы на время, пока мы едем.
В любой другой ситуации она ответила бы ему, чтобы он не лез не в свое дело. Так она поступала много раз, потому что покровительственный тон Дэвида всегда вызывал у нее приступы бурного раздражения. Но сейчас он был действительно прав: у нее даже не хватило бы сил спорить с ним, настолько она чувствовала себя измотанной.
Кэролайн хотела запрокинуть голову назад и попробовать подремать, но ей мешала шляпа. Тогда она вытащила булавку, удерживавшую этот экстравагантный убор на голове, и наконец, смогла избавиться от шляпы, слишком, большой и тяжелой для нее. Обычно она не носила шляп, но сегодня ей пришлось пойти на это.
Дерек обожал дамские шляпы, и чем вычурнее и нелепее они выглядели, тем громче он ими восхищался. Кэролайн совсем не разделяла его взглядов на моду. Но единственное, что она могла сделать, чтобы достойно почтить память покойного, так это надеть черную шляпу и черный костюм и вести себя на похоронах так, как это понравилось бы Дереку.
Бросив шляпу на сиденье, Кэролайн с облегчением тряхнула головой. Густые волосы рассыпались по ее плечам. Дэвид, молча, наблюдал, как тяжелые светлые пряди золотой сетью легли на черную ткань костюма, а затем спокойно произнес:
– Ты не сразу написала мне о гибели Дерека.
Кэролайн услышала в этой фразе не столько вопрос, сколько обвинение.