Роковое уравнение

— Но как ты это выяснил?

— Когда я вернулся к себе, — начал Джордж, — я рассеянно просматривал листы с уравнениями. Некоторые фотокопии тоже лежали на столе. И тут меня вдруг осенило: одно из уравнений было изменено. В (20b) минус заменили на плюс! Это вызвало у меня подозрения, и я решил взять с собой инженера‑эксперта, чтобы осмотреть интеграф Фриде. Если помнишь, я набрал уравнение (20b) на клавиатуре — но оно не убило меня. Смертоносную комбинацию слегка изменили, чтобы я остался жив. А поскольку после того, как были сделаны фотокопии, с этими листами работал только один человек помимо меня, ты понимаешь, Кип, — мы преследуем не Лонсдейла, а Макмиллана!

— Макмиллана? — выдохнул Кип. Затем, спустя мгновение трезвых размышлений, он возразил: — Но он же на пути во Фриско, Джордж.

— Он сказал нам, что вылетает ночным рейсом во Фриско, это верно. Но в списках пассажиров его не было — я навёл справки! — твёрдо проговорил Джордж. — Разве не кажется странным, что он так внезапно ушёл после того, как узнал, что я сделал фотокопии вычислений до того, как он изменил (20b)? Конечно, кажется. Именно поэтому он нанял бандитов, чтобы отобрать у меня портфель, когда я выходил из машины у дома. К счастью, я от них ускользнул.

В глазах Кипа мелькнуло сомнение, но он лишь спросил:

— Почему ты думаешь, что Макмиллан направляется к Бишопу?

— Он утверждал, что не знает Бишопа, но это нелогично: как он мог не знать коллегу по факультету? А даже если не знал, он постарается выяснить, где находится Бишоп, потому что попытается уничтожить все улики против себя. Ещё одна мысль, не дающая мне покоя: у него могут быть свои особые — возможно, фантастические — причины убивать любого, кто исследует теории доктора Фриде. Всё это дело крайне странное — мы можем ожидать чего угодно.

К этому времени они уже глубоко заехали в прибрежную зону. Они миновали перевал Нехалем и быстро спускались в район Седловой горы.

— Кажется, мы почти на месте, — объявил Кип. Далеко впереди на дороге появились два задних фонаря автомобиля. — Интересно, кто бы это мог быть?

Они молча следили за двумя мерцающими красными точками, то исчезавшими за широкими поворотами, то появлявшимися снова. Внезапно машина будто не снижая скорости, опасно накренившись, резко свернула вправо, и скрылась на боковой дороге за холмом. Когда они подъехали к перекрёстку, Кип встревоженно воскликнул:

— Это частная дорога Бишопа к его поместью! Мне говорили, что у поворота есть знак — вот он!

Оба посмотрели на указатель: «Частная дорога: Эвергринз».

Кип уловил взгляд Джорджа.

— Да, должно быть, ты прав. Держу пари, впереди нас Макмиллан!

Кип от души надавил на педаль газа, и длинная машина, резко ускорившись, свернула на боковую дорогу. Они петляли среди елей и ольхи, огибая их, и вот, вылетев из-а очередного поворота, они увидели прекрасный загородный дом Бишопа. Он оказался ярко освещен, словно был настороже из‑за каких‑то необычных событий. На подъездной дорожке стояло несколько обтекаемых, покрытых дорожной пылью машин. Когда они припарковались перед домом, Кип достал из кармана на двери пару пистолетов и протянул один Фанкхаузеру.

— Никто не знает, с чем мы здесь столкнемся, Фанки. Смотри в оба…

— Да? Кто бы говорил!

Внезапно, как только они пошли по дорожке, на них скрестились лучи нескольких электрических фонарей.

— Бросайте пушки, легавые — вы под прицелом!

— Ну ты…

— Осторожно, Кип, осторожно, — тихо сказал Джордж своему горячему напарнику, — Нас действительно держат на мушке. Не стоит лезть на рожон.

Они достаточно спокойно сдали своё оружие, и когда приблизились к хорошо освещённому парадному входу, Джордж с некоторым удивлением заметил, что это те двое, что напали на него у гаражного лифта.

— Значит, Макмиллан вас нанял, чтобы вы нас взяли, да? — дерзко спросил Фанкхаузер.

— Пасть захлопни, приятель, — посоветовал тот, кого звали Чик. — У тебя ещё будет время поболтать.

Попав в дом, их провели вниз, в большую бетонную камеру. В центре пола странного помещения находилось блестящее медное кольцо с искрящимися, потрескивающими выступами по периметру. Аналогичное кольцо свисало с потолка на латунных стержнях. У стены стояли причудливые катушки, испускавшие необычные ажурные узоры электрических разрядов. А посреди всего этого стоял Макмиллан — телом старый, но лицом, словно помолодевший, — а напротив него стояли три человека, в одного из которых Джордж узнал Лонсдейла. Двое других, должно быть, были Бишоп и Андре. Макмиллан переложил пистолет из руки в руку и взял с расположенного рядом стола несколько пачек бумаг.

— Я пришёл сюда убить тебя, Бишоп, но теперь понимаю: ты не настолько опасен, чтобы лишать тебя жизни, — сказал Макмиллан, не обращая внимания на вновь прибывших. — Фриде был единственным настоящим математиком, гением, чьих блестящих идей мир должен был бояться, а не восхвалять, как он думал. Ты же всего лишь механический вычислитель, а не творец. Ты украл идеи Фриде и применил их для постройки этого устройства.

— Боже правый, Макмиллан, что же вы наделали! — в отчаянии воскликнул Фанкхаузер. — Зачем вы убили Фриде — вашего друга?

Когда Макмиллан повернулся к Джорджу, он показался ему до предела уставшим, словно одним махом израсходовавшим свой скудный юношеский запал.

— Мне следовало понимать, что состязаться с тобой, Джордж, — напрасная затея, — начал он с бледной улыбкой. — Молодость всегда готова занять место старости. Я изменил то последнее уравнение, чтобы спасти твою жизнь. Да, всё именно так, как ты подозревал: я перестроил интеграф Фриде, чтобы убить его, думая, что оставил слишком запутанный след, чтобы меня заподозрили. Но поверь мне, мой мальчик, я убил друга не из злобы. Каждый раз, когда я навещал его, я видел, как становится всё очевиднее грандиозная, ошеломляющая истина его теорий.

— Я пытался его остановить, но безуспешно. Именно тогда я понял, что имею дело с колоссальной идеей, а не с Фриде — идеей, которая повергнет мир в хаос, если её довести до конца. В этом мире есть невидимые вещи, которые современный примитивный человек не должен видеть даже мельком. Ему следует довольствоваться «тенями реальности на стенах своей пещеры»! Вот почему я убил своего друга. Я уничтожаю всё, что связано с математическими теориями Фриде, чтобы такие болваны, как Бишоп и ему подобные, не продолжали играть с мощнейшей взрывчаткой!

И старый профессор швырнул бумаги в пространство между кольцами. Чудесным образом они исчезли в воздухе.

— Да, вы вправе смотреть на это и бормотать «невероятно», — прошептал Макмиллан, глядя на Кипа и Джорджа. — Это игрушка, созданная Бишопом на основе теорий Фриде. Но он никогда не сможет построить другую — я уничтожил все чертежи и описания. Если у вас есть работы Фриде — сожгите их. — Он шагнул к кольцу на полу.

— Что вы собираетесь делать? — воскликнул хозяин поместья, его лицо было напряженным и бледным.

— Я собираюсь протестировать вашу машину, Бишоп. Я собираюсь вторгнуться в ту великолепную сферу подлинной Реальности, о которой мечтал Фриде. Я встречусь с ним там… и постараюсь загладить свою вину.

— Подождите! — воскликнул Фанкхаузер, бросаясь вперед.

— Назад! — рявкнул один из мордоворотов.

— Уничтожьте всё это — до последнего кусочка, — приказал Макмиллан, широким взмахом руки охватывая всю аппаратуру. — Я исчезну через мгновение, но не причиняйте им вреда — они всё‑таки мои друзья!