Спасение Веракко

Дэзи скрестил руки на груди.

— А что, если она никогда не захочет быть твоей парой? Что тогда?

Веракко с трудом проглотил ком, который начал образовываться в его горле. Что я буду делать? Он не знал.

— Я не буду заставлять её быть со мной. Это было бы неправильно. — Он произнёс эти слова без уверенности, тихий шёпот в его голове говорил ему, что он недостаточно самоотвержен и силён, чтобы когда-нибудь её отпустить.

— Правда? И что потом? Жить всю жизнь без своей пары? Ты будешь всё больше болеть. Ты не сможешь быть с кем-то другим. Ни детей, ни браков. — Дэзи сделал шаг к Веракко и схватил его за плечи. — Твой разум начнёт сходить с ума, Веракко. Это противоестественно. Я не знаю ни одного случая в записанной истории, когда пара, нашедшая друг друга, оставалась врозь дольше, чем на несколько лет. Пока они оба живы. Это невозможно. Настанет момент, когда ты не сможешь держаться подальше.

— Возможно, и нет, — ответил Веракко, хотя знал, что слова Дэзи правдивы. Он мог почувствовать силу этой тяги даже сейчас. — Факт в том, что мы не пара. Я нашёл свою пару, а она — нет. Может, для меня это не будет так плохо.

Дэзи пристально смотрел в решительный взгляд Веракко, прежде чем его руки опустились, и он вздохнул с разочарованием.

— Хорошо. Но тебе всё равно нужно её увидеть. Тебе нужно что-то сказать своей матери… Ты же знаешь, как сильно люди любят Зириту. Если тебя и Лили увидят вместе в двусмысленной ситуации, это будет воспринято как оскорбление будущей королеве. Тебя обвинят в нарушении контракта, и тогда ты будешь вынужден показать свои метки, чтобы избежать наказания.

— Нет, — возразил Веракко. — Я лучше приму наказание. — Когда Дэзи лишь покачал головой в недоумении, Веракко протянул руки. — У тебя есть краска?

Дэзи, ворча, подошёл к верхнему отсеку на своей стене. Он остановился перед Веракко, держа старинный флакон с краской для рук.

— Я сохраню твои метки в секрете. Хотя это противоречит всем моим убеждениям. Но я не могу скрывать существование Лили. Как нового гражданина, я обязан сообщить королеве о её существовании.

— Я пойду поговорю с ней сейчас и попрошу, чтобы меня назначили опекуном Лили, — сказал Веракко, глубоко вдохнув. — По крайней мере, это позволит ей остаться со мной, пока я не смогу убедить её принять нашу связь.

Дэзи раскрасил руки Веракко, и густое вещество слилось с его кожей, изменяя цвет так, что стало неотличимо от его собственного тона.

— Каким-то образом я одновременно завидую тебе и рад, что я не на твоём месте.

Веракко смог лишь выдавить полусаркастическую улыбку. Он подошёл к двери, когда краска высохла, но всё время поглядывал через плечо на Лили. Перед уходом он сказал:

— Не буди её, пока я не вернусь, если только это не будет необходимо. Я не хочу, чтобы она думала, что я оставил её с чужим человеком.

Дэзи опустился в кресло возле своего стола и махнул рукой, отпуская его.

Всего в нескольких шагах от медблока Веракко замер, его ноги словно не желали двигаться дальше. Он стиснул зубы и заставил себя двигаться вперёд.

Выйдя из башни, он сел в крейсер, направив его к дворцу, и начал репетировать, что собирался сказать. Он разговаривал с королевой Треманты, пока Лили лечил Дэзи, и теперь знал, что его мать осведомлена о людях, но решила пока не объявлять о них своему народу. Почему — он не знал. Королева Треманты также дала понять, что его мать не считает, что люди должны иметь такое же право отказаться от пары, если она будет признана. Это означало, что если она узнает о его метках, или даже о том, что его глаза изменились, она заставит Лили остаться с ним.

Веракко простонал и забарабанил пальцами по сиденью. Просить назначить его опекуном, человеком, который будет постепенно вводить Лили в культуру и обычаи этого мира, было бы дерзко. Мужчина, стоящий на пороге брака, не должен иметь времени, чтобы быть опекуном. Как он мог убедить свою мать разрешить это? Если Зирита узнает о его просьбе, она может даже оскорбиться, что он поставил нужды другой женщины выше своих. Если она увидит в этом нарушение контракта, даже его мать не сможет предотвратить его изгнание с планеты.

Он опустил голову в руки и взревел, вкладывая в крик всё своё разочарование.

Дверь крейсера раздвинулась, открыв массивную лестницу, ведущую к входу во дворец. Он всегда ненавидел подниматься по этим ступеням в детстве, у него каждый раз перехватывало дыхание, пока он доходил до вершины. Все лестницы в Треманте двигались, доставляя своих пассажиров к месту назначения. Даже спиральные лестницы в устаревшем бункере, где держали Лили, были механическими. Но не во дворце Митрандира.

Настроение Веракко ухудшилось, когда он поднимался по ступеням, обжигаемый солнцем. Нет, в его родном городе они хотели, чтобы вход был величественным и утомлял посетителей, чтобы когда они, наконец, достигали вершины, им приходилось остановиться, чтобы отдышаться. Их силы, символически вытекая, напоминали, кто здесь настоящий властитель.

Двое стражников, вооружённых острыми копьями-тенями и магнитными наручниками, вывели его на балкон и велели ждать.

Веракко стоял под навесом и смотрел вдаль на хрустальные горы на западе. Сверкающие кристаллические скалы, известные в горах, сияли в лучах заходящего солнца. Он склонил голову, знак уважения к ним и к своему отцу, теперь похороненному у подножия горы вместе с его предками. Он редко вспоминал о своём отце, но когда это происходило, это всегда вызывало у него улыбку.

Его мать была избрана королевой, когда он был совсем маленьким, но у него всё ещё были воспоминания о том, как он с отцом приходил к ней сюда. Веракко всегда поражался, насколько сильной и непоколебимой она казалась, возвышаясь над ним в своих сверкающих нарядах. Но его отец усмехался и говорил, насколько она нервничала.

Веракко никогда этого не понимал, но его отец всегда умел читать её, как никто другой. А когда он стал старше, он понял, что она позволяла ему. Хотя они не были женаты много лет, между ними оставалась связь. Он пытался вспомнить, как его отец действовал с ней. Какие слова он использовал, чтобы убедить её разрешить Веракко сосредоточиться на технологиях вместо политики. Какие подарки он приносил ей, чтобы убедить её, что Веракко не нужно присматривать после того, как он случайно упал с недостроенного здания в новом городе. Он не мог вспомнить ничего конкретного.

Тогда как он так часто убеждал её? Веракко подумал о Лили и понял, что это, вероятно, была их забота друг о друге по-своему. Может быть, его мать не была такой бездушной, как он думал.

— Веракко, — раздался тихий голос за его спиной.

Он обернулся, и его кровь застыла в жилах. Зирита подошла к нему с вежливой улыбкой на губах.

— Зирита, — с трудом произнёс он.

— Можно просто Зири. Мы ведь почти женаты.

Веракко лизнул клык, раздумывая, стоит ли объяснять, почему он здесь, прежде чем поговорить со своей матерью. Она была в ослепительном платье бледно-розового цвета, которое прекрасно сочеталось с её тёмно-синей кожей. Легкая прозрачная ткань яркого персикового цвета окутывала её шею и плечи, переходя в рукава её платья.

— Твоя мать скоро придёт. Она попросила меня встретить тебя, пока она заканчивает встречу. — Зирита посмотрела на него с приподнятой бровью. — Я хотела сказать, как я рада, что ты вернулся домой и всё в порядке, но ты выглядишь довольно болезненно. Всё в порядке?