Страница 46 из 120
Когда ткань рубашки упала с плеч, я ощутила, что между ним и моим телом нет преград, его губы могут коснуться любой желанной им части тела — и это осознание воспламеняло моё воображение сильнее, чем сами его ласки. Но вдруг он отстранился.
Его прикосновения стали иными — не страстными, а осторожными, будто он боялся причинить боль. Они сосредоточились в одном месте, медленные, выверенные.
Я распахнула глаза и встретилась с его взглядом. В нём больше не было игры, не было его дерзкой улыбки — только тревога и сдержанное волнение.
— Что?.. — только и успела выдохнуть я.
— Оливия, — его голос звучал тише обычного, будто Феликс сам себе не верил. — Я был с тобой груб на тренировке. Мне нужно найти мазь… или позвать старшую служанку, у неё должны быть бинты.
Я проследила за его взглядом и только тогда заметила: под моей грудью проступали пять небольших отметин — ровные, тёмные, в точности повторяющие форму его пальцев.
— Я ничего не почувствовала. И даже сейчас не чувствую, — ответила я, стараясь улыбнуться, хотя сердце билось так, что улыбка дрожала вместе с губами.
Я сбросила с себя всё лишнее, не оставляя никаких загадок — не для дерзости, а чтобы доказать: я не боюсь его прикосновений.
Муж хотел что-то сказать, но я подошла сама. Взяла его ладонь — и, как он сам учил меня, направила её к себе. Одну его руку я положила на своё сердце, другую — на бедро. Его пальцы сжались чуть сильнее, и я увидела, как в его взгляде тревога смешалась с чем-то новым, более глубоким и интересным.
Я поцеловала его упрямый нос, позволив себе смешок, и скользнула языком по его губам, дразня. Пальцы мои потянулись к пуговицам его рубашки, но я не успела даже добраться до первой — как его сильные руки резко приподняли меня в воздух.
— Феликс!.. — моё сердце взлетело вместе со мной.
Он держал меня так легко, словно я ничего не весила. Я успела заметить, как его взгляд потемнел, стал жёстче, решительнее — и в следующую секунду моё тело мягко опустилось на постель.
Я лежала, чувствуя, как ткань простыней и нежнейшая перина охлаждает мою разгорячённую кожу.
Феликс накрыл собой моё тело, опираясь руками о матрас, чтобы не навалиться всем весом.
Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, и это простое прикосновение оказалось нежнее, чем любое слово.
— Оливия… — его голос прозвучал низко, почти глухо. Он тихо шептал мое имя, вдыхая аромат моих волос. Я не ответила. Я просто подняла руку и коснулась его губ — и он тут же поймал моё движение, прижался к моей ладони поцелуем. И тогда я потянулась навстречу. Наши губы встретились, сначала осторожно, будто мы оба боялись разрушить этот хрупкий миг. Но чем дольше он целовал меня, тем сильнее плавились все мои сомнения.
Я чувствовала, как его рука скользнула по моей шее, спустилась ниже, к ключице, ниже. Моё дыхание сбилось, а сердце словно выпрыгивало из груди. Я вздрагивала от этих касаний, и мне казалось, что я сама становлюсь огнём, готовым сжечь нас обоих.
Феликс двигался осторожно, будто боялся причинить мне боль. Его руки исследовали моё тело сдержанно, словно он запоминал каждую линию, каждый изгиб. Пальцы скользнули по моим рёбрам так мягко, что у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как он сдерживает себя, и именно эта его осторожность, этот внутренний контроль только сильнее разжигали во мне желание.
Я не прерывая поцелуй, дерзко прикусила его губу. Он остановился всего на миг, заглянул мне в глаза — и в этом взгляде я увидела пламя, которое скрывалось под ледяной оболочкой. Его губы заскользили по моей шее, ниже по ключице, ещё ниже, оставляя за собой горячие следы, и я сама потянулась к нему, притянула ближе, открываясь навстречу нашему общему порыву.
Волна удовольствия прошла сквозь меня — от кончиков ушей до самых пальцев ног. Казалось, всё тело содрогнулось от этого жара, электрического, безудержного. И я почувствовала, что он разделяет это со мной: его дыхание сбилось, мышцы напряглись, и вместе со мной он отдался этим ощущениям.
Тишина окутывающую эту комнату нарушало наше тяжёлое дыхание, которое будто отзывалось эхом от каменных стен. Я думала, что он отстранится, встанет, выпустит меня из этой сладкой ловушки его тела. Но вместо этого Феликс наклонился, поцеловал меня ещё раз — мягко, бережно. Его губы коснулись моей шеи, а потом он улёгся на мой живот, всё ещё лаская его лёгкими поглаживаниями и редкими поцелуями.
* * *
Сквозь сон я услышала мягкое журчание — словно капли падали в реку. Открыв глаза и оглядевшись, я сразу поняла: эти покои были мне непривычны. Но буквально через секунды, я точно поняла, где нахожусь и кто рядом со мной.
Приподнявшись на локтях, я увидела Феликса. Муж наливал воду в медную чашу, завершал утренние процедуры. Его тёмные волосы ещё блестели от влаги, белая рубашка была небрежно застёгнута, рукава закатаны. Он выглядел просто и удивительно по-домашнему — совсем не такой, каким я привыкла видеть его во дворце.
Феликс заметил мой взгляд и вдруг, без привычной строгости, сказал:
— Ты спишь так спокойно. Мне нравится твой умиротворённый вид.
Я не нашла подходящих слов, горло предательски перехватило, и я лишь улыбнулась в ответ.
Он, будто спохватившись, снова натянул на лицо привычную сдержанность: вытер руки полотенцем, наклонился, легко, почти невесомо, поцеловал меня в висок и произнёс:
— Собирайся в столовую. Позавтракаем вместе.
Он ушёл в свои покои, а я осталась одна. Казалось, что я трачу целую вечность, пытаясь привести себя в порядок: волосы никак не слушались и упрямо выбивались из причёски, платье оказалось неудобным, а пальцы дрожали, когда я застёгивала крошечные крючки.
Наконец раздался лёгкий стук — в комнату вошла молодая служанка, посланная Феликсом. Я удивилась, но не стала спорить: её ловкие руки справились гораздо быстрее моих, и вскоре я была готова.
Я думала, что муж будет ждать меня уже в столовой, за завтраком. Но стоило выйти в коридор, как сердце чуть не выпрыгнуло от испуга и неожиданности: Феликс стоял у самой моей двери, облокотившись о стену. Спокойный, собранный, как всегда, он ждал меня. Его взгляд скользнул по мне — быстрый, но внимательный, и уголок его губ едва заметно дрогнул, будто он позволил себе тень улыбки.
— Пойдём, — сказал он ровным голосом. — Я покажу тебе другой путь в столовую.
Я кивнула и пошла рядом с ним по незнакомому коридору. Тишина между нами была лёгкой, но каждый его шаг эхом отдавался в моём сердце.
Мы сворачивали всё глубже в полупустые коридоры, пока Феликс не распахнул передо мной высокие двери. За ними открылась галерея — длинное вытянутое помещение с холодным каменным полом. По обе стороны рядами стояли бюсты, на стенах висели портреты членов королевской семьи: строгие мужские лица с одинаковым выражением лица, выражающее гордость, самоуважение, женские — задумчивые, холодные, неприступные словно высеченные из холодного льда.
Я замедлила шаг и вскоре отстала от мужа. Моё внимание цеплялось за каждую деталь: черты носа, изящные складки мраморных одежд, тени в глубине портретов. Казалось, что эти люди смотрят сквозь века прямо на меня, судят, оценивают, будто проверяют моё право находиться в этом доме.
Феликс не стал приближаться. Его голос прозвучал спокойно и даже чуть насмешливо:
— Сами скульптуры и картины… меня мало интересуют. — Он указал рукой на пространство перед нами. — Но вот свет… да.