Страница 45 из 120
Его хватка дрогнула. Я почувствовала свободу и, ведомая вспышкой азарта, решилась на последнее: резко дёрнула ногу и подставила ему подножку. Всё произошло так быстро, что я даже сама не поверила — вот этот огромный, сильный мужчина, мой муж, уже лежал на спине на мягкой перине у моих ног.
Я замерла, ошарашенная собственным поступком. Вдруг я переборщила?
Но в его глазах я увидела не ярость, а смех. Смех и гордость. Он лежал на спине, дышал тяжело, но уголки его губ были изогнуты в довольной улыбке.
— Видите теперь, зачем я приказал притащить сюда эти перины? — сказал он, не сводя с меня взгляда.
Я стояла над ним, сердце колотилось, а по телу разливалось странное чувство. Я ощущала себя едва ли не самой сильной женщиной в королевстве. И счастье от этой маленькой победы согревало меня изнутри.
И я не смогла сдержать порыв. Наклонившись к нему, я почти шёпотом произнесла:
— Итак, мой дорогой муж… почему я должна бежать, если вы лежите передо мной на полу? Я вполне могу вас ранить, обезвредить ещё больше.
Я потянулась за ложкой, блеснувшей среди складок перин. Холодный металл коснулся моих пальцев, но в ту же секунду его руки крепко схватили меня за колени. Рывок — и я согнулась, теряя равновесие, падая прямо на его грудь. Ложка выскользнула из моих пальцев и с глухим звуком упала на перину.
Он вскочил так стремительно, что я даже не успела понять, как оказалась на спине. И вот уже надо мной нависал Феликс, тяжёлый, уверенный, в его глазах не было ни тени сомнения. Его дыхание касалось моего лица, а к моему горлу была приставлена ложка, которая заставляла меня приподнимать подбородок, открывая шею.
— Видите? — его голос был спокоен, но твёрд. — Вы потеряли эффект неожиданности. Я был готов и сосредоточен только на вас. Если мужчина схватит вас, ему не составит труда всё переиграть в свою пользу. Вам следовало использовать шанс и убежать, Оливия.
Я лежала под ним, сердце билось в груди, я никак не могла успокоить своё дыхание. В груди разливалось странное чувство — смесь досады от поражения и восхищения его силой.
Феликс всматривался в моё лицо, словно пытаясь прочесть каждую эмоцию, выхватить каждую мою мысль. И когда я уже готова была признать его правоту, он не дал мне этого сделать.
Его губы опустились на мои. Поцелуй был резким, требовательным, и вместе с тем отчаянно страстным. Ложка всё ещё холодным металлом касалась моей кожи, сковывая меня, напоминая, что я нахожусь в его власти. Другая его рука держала мои запястья, не позволяя ни прикоснуться к нему, ни оттолкнуть. Я была пленницей его силы — и этого поцелуя.
Когда он отстранился, я поймала его взгляд. В нём мелькнуло что-то большее, чем просто желание — удивление, будто он сам не ожидал от себя подобного. И лишь тогда он заметил, что по-прежнему держит меня как противника: руки в ловушке, горло под столовым прибором.
Феликс резко выдохнул и выкинул ложку. Она с глухим звоном ударилась о камень, покатившись в сторону.
— Прости, Оливия… — начал он, и голос его звучал сдержанно, почти виновато.
Но я не захотела слушать. Я не хотела позволить ему испортить этот момент. Я сама потянулась к нему, обвила руками его шею и притянула ближе. Моё сердце колотилось, кровь гудела в висках, и я, не давая себе ни секунды на сомнения, сама поцеловала его губы, снова передавая власть над ситуацией ему.
Глава 25
ТАЙНЫЙ СМЫСЛ ЭТОГО БРАКА
Феликс прервал поцелуй первым. Его губы оторвались от моих, будто с усилием, и он на миг задержал дыхание. Затем сел прямо на перине напротив меня, не отрывая своего взгляда. Его глаза были тяжёлыми, тёмными, словно в них скопились и огонь, и лед одновременно. Муж провёл ладонью по своим волосам, как-будто искал способ вернуть себе привычное самообладание.
Я приподнялась на локтях, ощущая, как сердце всё ещё гулко стучит в груди, и всмотрелась в его лицо. Он был близко, слишком близко, и в его взгляде читалась растерянность.
— Нам пора, — сказал он хриплым, чуть приглушённым голосом. — Мы слишком много тренировались. Завтра у вас всё тело будет болеть.
Я едва заметно кивнула, но не смогла скрыть улыбку.
Мы вышли в коридор. Каменные стены отражали звуки наших шагов, и замок казался почти безжизненным. Огни факелов горели тусклее, чем обычно, и тени вытягивались по стенам, словно наблюдали за нами.
— Я отпустил слуг с этого этажа, — тихо сказал Феликс, когда мы двинулись дальше. Его голос прозвучал просто, почти буднично, но я слышала, как в этих словах таилась странная откровенность. Мне нравилось, что мы были одни.
Мы остановились у двери в мои покои. Моя ладонь сама собой нашла его руку. Его пальцы были тёплыми, крепкими — и он не отнял своей руки. Я чувствовала, как он ждал, оставляя мне право выбора.
Я потянула его за собой. Дверь скрипнула, впуская нас внутрь, и Феликс вошёл следом за мной.
Для меня сегодняшний день, казался более важным и значимым, чем наша первая ночь. Впервые я по-настоящему ощутила себя не пленницей обстоятельств, а женщиной, которую он желает, и которая хочет его в ответ. И от всех этих чувств внутри поднималась сладкая растерянность, смешанная с предвкушением.
Я стояла, не зная, куда деть руки, когда Феликс подошёл сзади. Его движения были медленными, уверенными, почти хищными. Он легко собрал мои волосы, выбившиеся из косы после тренировки, и перекинул их вперёд, освобождая шею.
После этого его руки обняли меня. Одна ладонь легла на грудь — теплая, уверенная, словно он всегда имел на это право. Другая скользнула к животу, лаская, будто играя со мной.
Его дыхание коснулось моей кожи. Я задрожала. А потом его губы — горячие, настойчивые — прикоснулись к моей шее. Он двигался всё ниже, к ключице, к плечу, оставляя влажные, горящие следы. Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, и в тот момент резкий укус прорезал сладкое томление.
— Ах! — вырвалось у меня. И в тот же миг я услышала его низкий, глухой смех у самого уха.
Это было до странности похоже на наши тренировки: резкий захват, неожиданная боль — и вместе с тем чувство, будто меня подчинили, но я сама этого хотела. Странная смесь власти и нежности, от которой перехватывало дыхание.
Феликс резко развернул меня к себе. Я увидела его глаза — и в них не было ни капли сомнения. Он опустился передо мной на колени. Его руки продолжали ласкать моё тело сквозь ткань, крепкие, но осторожные, будто проверяли каждую мою реакцию.
Его лицо оказалось на уровне моего живота. Он на миг задержался, коснувшись губами через ткань моего костюма, и лишь потом его пальцы потянулись к завязкам. Медленно, неторопливо, он начал распутывать их одну за одной, снимая с меня тренировочный жилет, словно это был не кусок грубой кожи, а непреодолимое препятствие между нами.
Я осталась лишь в тонкой рубашке и мягких штанах, ткань едва держалась на моём теле. Его ладони скользнули под материю — медленно, как будто он выводил невидимые узоры от моей груди к животу.
Я посмотрела на него сверху вниз, и в его взгляде сияло такое тепло, что у меня дыхание перехватило. Пальцы сами собой запутались в его тёмных волосах, и я закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению.
С закрытыми глазами, передав всю власть ему, я острее чувствовала каждое движение, как моя рубашка приподнялась открывая кожу, как его губы коснулись моего живота. Сначала это были лёгкие, почти дразнящие поцелуи, от которых мурашки пробегали по коже. А потом — внезапный, едва заметный укус. Сердце забилось сильнее, дыхание сбилось.