Страница 22 из 120
Её глаза чуть сузились, когда она заметила, кто стоит рядом со мной. Улыбка стала мягче, почти ласковой. Пока отец поприветствовал меня, мачеха тут же попросила быть представленной лорду.
— Ох, дорогой граф Дюк, — обратилась она с наигранным восхищением, чуть наклонив голову. — Приятно знать, что соседи моей дорогой дочери уже успели стать ей близкими друзьями. Не хотела прерывать вашу беседу… — она опустила глаза, будто виновато, но слишком искусно, чтобы это выглядело искренне.
И в тот момент я впервые за всё время посмотрела на ситуацию со стороны и — к собственному удивлению — испытала облегчение. Теперь это была не беседа между мной и графом, а компания. Пусть и нежеланная.
— Дорогая леди, — граф Дюк чуть наклонился к мачехе, улыбнувшись тем самым вежливым, но теплым взглядом, что не оставлял сомнений: он умеет обольщать, когда того хочет. — Вы ничего толком не прервали. Я как раз приглашал вашу дорогую дочь на танец.
Я почувствовала, как все взгляды вокруг будто стали тяжелее. Танец с ним — значит дать повод для разговоров. А я не могла позволить себе стать центром очередных сплетен. Мельком оглядев зал, я искала спасительный предлог для отказа. Может быть, весточка от сестры? Или семейный разговор с отцом?
Я посмотрела на мачеху в надежде, что она поймёт мой взгляд и подбросит подходящую отговорку. Но та только закивала, повторяя свои извинения и перемешивая их с напыщенными пожеланиями прекрасного танца, словно подталкивала меня прямо в руки графа.
Я заметила Ариану, которая только что завершила свой танец и уже спешила ко мне. Её лёгкие шаги выдавали нетерпение, но девушка всё же вежливо опиралась на руку знатного юноши. Сын восточного герцога — будущий хозяин обширных земель — смотрел на младшую сестру герцога Терранса так, словно она была единственной девушкой во всём зале. Его взгляд был полон юношеского восхищения, и Ариана, сияя улыбкой, явно наслаждалась этим вниманием.
— Простите, — сказала я, подавая знак Ариане приблизиться, — я, наверное, останусь с сестрой мужа. Ей, должно быть, захочется отдохнуть после танцев.
Ариана радостно подскочила ко мне. Щёки её горели, глаза светились счастьем, но, несмотря на внимание юноши, её взгляд то и дело возвращался к графу Дюку. Его осанка, высокий рост, уверенное обаяние — всё это словно тянуло взгляд юной девы к себе.
Граф заметил это мгновенно. Он склонился к девушке, оставляя лёгкий поцелуй на её руке:
— Все любят танцы, — сказал он, и голос его прозвучал чуть мягче, чем в мою сторону.
— О да! — вспыхнула Ариана, заглядывая ему прямо в глаза. — Танцы — это потрясающе. Очень рекомендую!
Я видела, как её плечи дрожат от восторга, и понимала: для Арианы одно только внимание такого человека уже было чудом. Я знала, что юные леди давно составили список желанных женихов, и граф Дюк там занимал отнюдь не последнее место.
— Вот видите, — граф выпрямился и снова обратил внимание на меня. — Леди Ариана Терранс уже повеселилась вдоволь и рекомендует нам присоединиться. Так что, миледи, теперь ваш черёд.
— Конечно, милая, иди, — тут же подхватила мачеха, с той самой маской заботы, что всегда скрывала её истинные намерения. — Не стоит так поступать с самим графом. Мы с отцом подождём тебя здесь.
В её словах прозвучала сладкая усмешка — приказ, завуалированный заботой.
— Ну вот и отлично, — подытожил граф, протягивая ко мне руку. — Я думаю, ваша матушка с радостью присмотрит за юной леди Арианой. А вы, миледи, не станете во второй раз прилюдно отказывать мне в танце. Иначе я могу счесть это оскорблением. — сказал граф и улыбнулся мне одной из своих лучших улыбок.
Я была возмущена, но решила не привлекать к нам лишнего внимания и всё же положила ладонь в руку графа. Его пальцы едва коснулись моей перчатки — без лишнего давления, но так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что приглашение принято. Мы медленно двинулись к центру зала, где уже собирались пары для нового танца.
Музыканты готовились: лютни звенели, флейты переговаривались между собой, а в зале гул голосов то поднимался, то стихал. Кто-то смеялся за столами, кубки громко сталкивались, слуги сновали меж людей, разнося вино и блюда. Но когда первые ноты зазвучали, шум отступил, и внимание собравшихся сосредоточилось на танцующих.
Я позволила графу повести меня в фигурах танца, но держала себя отстранённо. Каждый мой шаг был осторожен, каждое движение — чуть холоднее, чем следовало бы. И он, к моему удивлению, не пытался нарушить эту границу: держал дистанцию, не позволял себе лишнего и лишь изредка задерживал на мне взгляд — пристальный, изучающий.
— Что вам от меня нужно, дорогой граф? — спросила я тихо, когда фигура танца позволила нам приблизиться. — Вы снова ставите меня в неудобное положение.
— Я хочу лишь повторить, — его голос был низким и почти спокойным, — у вас здесь нет друзей.
Его взгляд скользнул мимо меня по залу: на короля, величаво восседавшего в окружении советников; на членов Ордена; на лорда Дербиша, спорившего с кем-то у бокала вина; на семью Хоммей; и чуть дольше задержался на леди Бриджит, беседовавшей с дамами; и снова вернулся к членам моей семьи.
— Все, кто вас окружает, ненадёжны, — продолжил он. — Они не желают вам добра.
— А вы, значит, желаете? — я подняла бровь. — Хотя сами же усугубляете моё положение?
— Да бросьте, — граф чуть качнул головой, ведя меня в новом повороте. — Кому-то из них не нужен повод. Если не танец, то разговор. Если не разговор, то один взгляд, который можно истолковать как угодно. Эти люди не нуждаются в причинах.
— Вы хотите, чтобы я испугалась?
— Я хочу, чтобы вы были благоразумны, — отрезал он и снова мягко подхватил мою руку в фигуре танца. — Вернитесь в герцогство, займитесь хозяйством. Там вы будете в безопасности.
— Вы так уверены, что мне здесь угрожает опасность?
— Здесь опасность угрожает каждому, — его глаза на миг блеснули чем-то жёстким. — Но у вашего мужа врагов больше, чем у других. И если не достанут его… достанут вас.
Музыка перешла на более быстрый ритм, пары закружились. Я, стараясь сохранить спокойствие, и задала вопрос:
— Почему я? Почему вы предупреждаете меня?
Граф замолчал на секунду, будто взвешивал, стоит ли говорить дальше. Затем тихо произнёс:
— Потому что вы слишком заметны. И вы мне нравитесь, Оливия… как человек.
Чуть запнувшись, добавил он. Но его слова прозвучали неожиданно искренне.
Как только его основная мысль дошла до меня, я почувствовала, как грудь сдавило от беспокойства. Первым делом я обернулась, ища глазами Ариану. Девушка всё ещё находилась рядом с моими родителями: её спина была пряма, руки сложены на коленях, но по выражению лица было видно — она не наслаждается этим обществом. Её взгляд то и дело возвращался ко мне и графу Дюку, и в её юных глазах читалась тревога.
— О, нет, не переживайте, миледи, — голос графа был слишком лёгким для столь серьёзных слов. — Все члены семьи Терранс умеют добиваться своего. Ариана — часть этой семьи с самого рождения. Я почему-то уверен: у маленькой леди всё будет хорошо.
— Я боюсь, — ответила я, стараясь держать голос ровным, — вы ранили её чувства, пригласив не юную девушку, а меня — замужнюю женщину.
Он чуть склонил голову, будто играя в вежливость, но глаза блеснули решимостью:
— Ещё раз повторю: Ариана такая же, как её брат.